– А кое-кто очень хотел бы это знать, – сказал доктор. – Например, охрана той высотки, по карнизу которой ты бродил, рассказывала странные вещи. Вроде того, что ты выпал из воздуха. Или стены. И, не обращая на них внимания, разговаривал то ли сам с самим собой, то ли со своими галлюцинациями. Один из них в соседней палате, кстати, в полной прострации.
– Охранники? – я не мог вспомнить, чтобы меня кто-то задерживал.
– Ага. Они-то бригаду врачей со спасателями и вызвали. Повезло тебе, что не оступился, вниз лететь до-олго.
– А можно уточнить насколько долго? – спросил я, чтобы оценить степень своей глупости.
– Километр до земли. Сам считай сколько пикировать.
– Долго. Я бы успел разочароваться в том, что не умею летать. И это, к сожалению, также недостаточно и для того, чтобы успеть этому научиться. Неудачная, в общем, высота, – рассудил я.
– Возможно, ты был тогда уверен, что умеешь летать, или это тебя волновало мало. Частое явление, – пожал плечами медик. – Судя по тому, как беспечно бродил по самому краю, охрана решила сначала, что ты суицидник. Вообще это не наше дело – хочешь убить себя, убивай, но, хатт возьми, не публично же! Имей совесть сделать это в одиночестве. Нарушение общественного порядка как-никак.
– Если бы я помнил, как туда попал! – посокрушался я.
– Голова, конечно, твоя, и организм, чудом не ставший плоским, тоже твой, но лучше бы ты не злоупотреблял галлюциногенами. Ты мог испортить прекрасный цветник вокруг здания. Подумай о том, какое омерзительное зрелище показали бы в утренних новостях, сколь многим бы ты испортил аппетит.
– Я и не стремился принять галлюциногены. Кое-кто решил, что я зелтрон, и подло опоил меня, – решил оправдаться я.
– Эти гедонисты достаточно устойчивы к большинству подобных веществ, – согласился врач. – И я тоже сначала решил, что ты родом с Зелтроса, но первичный осмотр быстро убедил меня в обратном.
– А что не так-то? – полюбопытствовал я. Обычно меня никогда и не принимали за кого-то другого.
– Плотность костной ткани, строение грудной клетки, отличия в строении внутренних органов и особенно печени. Это портативный сканер говорит. Белки, даже несмотря на наличие линз, строение зубов – это визуально. Еще такие мелочи, как нетипичные для зелтрона форма скул и цвет наружных роговых образований. Хотя о ногтях ты и позаботился – покрасил. Но всё прочее спрятать невозможно.
– Предсказуемо, – ответил я. Доктора или простейший медицинский сканер мне никогда не обмануть. Хотя если подумать…
– Выдавать себя за зелтрона – достаточно странная идея, – сказал доктор. – От них ждут крайне специфичного поведения. И как видишь, это уже вышло тебе боком.
– Не то чтобы я выдаю себя за зелтрона…
– Мне безразлично, важен итог. Повторюсь. Если бы ты в менее открытом месте пытался себя убить, то меня бы это не волновало. Но, судя по всему, твои мотивы не были суицидальными, и это хорошо. Хотя я могу и ошибаться. Так что если твое обследование всё же даст положительное заключение, с тобой будет возиться другой отдел психиатров.
– Я вовсе не пытался себя убить! – заявил я. – Я слишком люблю жизнь, чтобы с ней прощаться. Пусть и абсурдной, болезненной любовью. И ты же медик, как ты можешь так говорить? Я разделяю твои убеждения, но, по-моему, у вас должен быть несколько иной подход к самоубийцам.
– Не на этой планете, – вымолвил доктор. – У нас развитый суверенитет личности. С собой ты можешь делать что угодно. Никто не будет вытирать тебе сопельки. Если не хочешь жить – это твое собственное дело.
– Но на маршруте есть черные дыры?
– Как всегда. Медицинское вмешательство не входит в твою страховку. Как и вызов группы спасателей. Так что с тебя деньги, а мне премия, – широко улыбнулся врач.
Я соизмерил затраты с полученными крупицами «знания» и решил, что они того стоили. Само ощущение себя как неизменного центра бытия, который не затрагивают внешние события – состояния максимальной квантовой спутанности с окружением – было бесценным. Мог ли я в тот момент осознанно проявить любую компоненту суперпозиции из бесконечного числа вариантов вектора суперпозиции вселенной? Создать свою реальность? Проклятье! Я ничего точно не помню!
Но чтобы повторить подобное – моё внимание должно находиться там, где ничего не происходит. Выглядит просто… увы, только выглядит.
– Уже вошел в положение, – согласился я с ним, плюнув на возникшие издержки.
– Меня больше всего интересует, что же ты употреблял. А то, судя по наполнению твоей кровеносной системы, там было нечто необычное. Вернее сами-то вещества по отдельности мне хорошо знакомы, а вот их количество и многообразие впечатляет.
– Выжимка из какого-то древесного корня с Кашиика.
– А говоришь, опоили. Даже название помнишь. Органика? Не синтетика?
– Органика.
– Понятно. Поэтому такой букет активных компонентов. Но, учитывая твой неизученный и непредсказуемый метаболизм, я могу только гадать о первоначальном составе этого коктейля. Как и о том времени, когда ты его принял. Ты осторожнее с такими вещами. И, кстати, ты хоть можешь сказать, к какому виду-то принадлежишь?
