Лгут, будто бы прошедшее время остаётся позади, за спиной. Будто бы оно следует за нами тенью, отбрасываемой тем неверным и лукавым светом, что поджидает в конце туннеля.
Неправда. Пусть и скрываясь за театральными занавесками от самих актеров великого представления, прошлое всё же перед нами. Доступно к рассмотрению.
За спиной с увесистой сучковатой дубиной наперевес подкрадывается будущее. У меня весьма непростые отношения со Стариком, но грядущее скрывается именно за спиной, бывает забегает вперед, на миг показываясь в области периферийного зрения, давая узреть себя. Но стоит присмотреться к размытой тени, как она вновь прячется, показывая только ближайшие свои несколько секунд или минут. Словно стесняясь обнажиться передо мной.
Возможно, грядущее «было», «есть» или «будет» столь неприглядно, что это, как сказали бы некоторые, к лучшему. Но сколь бы ни была ужасна истина – я стремлюсь к ней не ради душевного спокойствия.
Сейчас моё будущее скрывалось от меня так тщательно, как никогда ранее. Было ли это добрым или дурным знаком? Что оно таило?
А пока, без привычного подсказчика, что за левым плечом, я впервые в жизни вступал на поверхность планеты, протискиваясь через мелкое сито официальной таможни.
Гигантский распределительный пункт жадно принимал желающих влиться в законные загоны. Притворно-приторные улыбки таможенников сопровождали каверзные вопросы и полное сканирование всего моего имущества – с оценкой и декларированием его стоимости. Будь у меня официальный билет с пассажирского лайнера, который в свою очередь предоставил бы бортовой журнал, подтверждающий, что он никуда по пути не заворачивал, я, как гражданин Республики, мог бы попасть сюда без каких-либо препон. Поскольку в таком случае путешествовал из одного подвластного силам закона пространства в другое.
Но я явился из Космоса, едва ли не из Хаоса – а значит, неизбежно покидал территорию, на которой царил закон Республики, и мог принести с собой из бездны, полной неведомого, нечто способное пошатнуть законность и порядок. Например, взявшуюся из ниоткуда наличность… Или какую-нибудь ценную вещицу, законность покупки которой я не мог подтвердить.
К каждому предмету, которым я владел, независимо от его вещественного вида нужно было приложить цифровую квитанцию. Подтвердив тем самым, что он приобретён законно. В Республике ли, или в другом месте – не столь важно. А если такого документа у меня не было или существовали барьеры для беспрепятственного ввоза такого товара в Республику, в целом или конкретно в местный её субъект – я обязан был платить грабительскую пошлину. Меня и самого также оценили и измерили, я прошёл медицинскую кабинку, где мою биометрию сверили с паспортной и удостоверились, что я не болен чем-нибудь заразным.
К предметам искусства и ювелирным изделиям надо было прикладывать сертификат подлинности, который по умолчанию содержался в любой даже сувенирной статуэтке, произведённой в пределах цивилизации. Теоретически это сокращало бюрократическую возню: благодаря этим цифровым радиочастотным меткам заполнение деклараций было автоматизировано.
Каждый житель Республики сохранял все документы о совершенных им сделках и денежных переводах на протяжении всей своей жизни. Происходило это само собой – всякий раз, когда сделка совершалась с помощью паспорта. Даже мои документы, накопленные всего за один год, «весили» уже несколько десятков гигабайт. Хотя я редко совершал официальные сделки. Хранились эти файлы в нескольких местах, в том числе и в массивной пластине цифрового паспорта.
Поскольку простой текстовый документ превращался в официальный документ лишь после того, как подписывался электронными подписями – как моей, так и всяческих продавцов, дарителей, нанимателей или каких-то иных юридических лиц. Бывает, и кучей сторонних лиц – посредников, свидетелей, кассиров. Многие из моих документов несли сотни таких цифровых «отпечатков».
В любой миг из любой точки Галактики, где существовал голонет, можно было легко удостовериться в подлинности такого файла. Республика не могла существовать без этой сети: по ней текли реки её «крови», разнося до каждой клеточки столь необходимую ей информацию.
К чему бы мне вспоминать всю эту скучную и омерзительную налоговую муть? Теперь мне с этим жить, как живут и все прочие граждане Республики.
Это пристальное внимание означало и то, что, например, свою любимую коробку из-под обуви, в которой ровными стопками были уложены кредитные чипы – датари, я взять с собой не мог. Как физическое лицо, не являющееся инкассатором со специальной банковской лицензией, я не имел права этого сделать. Поскольку перевозка определенной суммы наличности на одного человека экипажа, размер которой зависит от региона – мерзкая, человекопротивная контрабанда. Если её транзит не подтверждается специальными документами. Входили в список контролируемых товаров векселя и любые ценные бумаги, которыми можно было расплатиться, минуя посредника – банк. Даже некоторые ценные материалы и металлы.
