– Твой капитан получил каперский патент. Зачем отпираться?
– Формальность. Нас пытались убить, причём после того, как мы проявили жест доброй воли. Мы не могли оставить такое без ответа.
– Ты выглядишь ещё хуже, чем тогда, когда покинул офис, – внимательно присмотрелся ко мне старик. – Что с ногой?
– Старая травма, – я покрутил в руках увесистую трость, выполненную из хитро переплетённых титановых теплообменных трубок. Венчало её титановое оголовье с тремя гримасничающими лицами, напечатанное ещё на корабле. Эстетика и художественно начало тут были вторичны – я учился работать в трёхмерном CAD приложении.
– Но есть и свежие. И твои доспехи выглядят так, будто бы ты прошел целую войну, – произнёс Бода. – В таком состоянии от тебя будет мало проку, тебе нужно в лазарет, пройти обследование. Как получишь заключение, обсудим наши планы. Пропуск у тебя есть, дорогу помнишь?
– Помню, – ответил я.
– Доспехи можешь и снять, – сказал джедай. – У тебя травма ноги, а ты эту тяжесть на себе таскаешь!
– Тут, думаю, это можно сделать, – решил я, понимая, что от светового меча они защищают так же хорошо, как и листы тончайшей рисовой бумаги.
– Сундук! (рус) – приказал я, и рундучок послушно подлетел ко мне. После того как я ввёл код на лицевой панели и приложил палец к сканеру, крышка сдвинулась в сторону.
Я незамедлительно начал снимать с себя тяжелые пластины неоготического доспеха, иссеченные шрапнелью и несущие отметины слабых бластерных попаданий. Хорошо, что некогда мне не пришло в голову на этой броне сэкономить.
– Не лучше ли вообще избегать таких попаданий? – задумчиво спросил Бода, разглядывая глубокие оспины на листах прочнейшей дюрастали.
– Сможешь ли ты отразить огонь из десятка бластеров одновременно? – спросил я мастера, отвинчивая грудную пластину с разгрузочного пояса, передающего в свою очередь нагрузку на пассивный экзоскелет ног, в качестве которого выступали соединенные друг с другом пластины, прикрывающие ноги. Отчасти потому я не и не снимал доспехов – эта часть брони дублировала измученный сустав.
– Десятка? – мастер задумался. – Зависит от дальности и меткости стрелков. Но это всё же немало, и я постараюсь не оказаться под таким обстрелом.
– Это намёк на то, что мне нужно сделать световой меч? – усмехнулся я. – Думаю, что у меня получится. Конструкция секрета не представляет.
– Тебе? Не стоит... Ты не умеешь им пользоваться. К тому же, изготовление оружия без лицензии – незаконно, – напомнил мне мастер. – И его ношение требует лицензии… тебя арестуют, если найдут у тебя такое оружие. Даже тут, в Кореллии.
Вслед за восьмикилограммовой плитой я скинул и остальные элементы жучиного панциря – сразу почувствовав себя словно бы в области пониженной гравитации.
– К голокрону ты так и не притронулся? – спросил Бода.
– Не успел.
– Странно. Ты очень деятелен и охоч до знаний. Но тут пасуешь. Почему?
– Были дела и поважнее – я мог погибнуть. Я всё-таки навигатор, и моя работа требует немалых интеллектуальных усилий.
– Отговорки… Иди уже к целителям, – напомнил он мне. Причем он не сказал «к врачам», использовав куда более архаичное слово.
В лазарете меня встретила симпатичная девушка. Мягко говоря, симпатичная. Скорее идеальная. Её формы приковывали взгляд, едва уступая в геометрическом совершенстве внутренним поверхностям термоядерных стеллараторов. Продукт генетической технологии в неизвестно каком поколении. Но такое можно сказать про любого кореллианца или кореллианку. Я едва перевел взгляд с округлых форм на её лицо.
– Олег? Мне сказали, что вы прибудете, – почему-то холодно сказала она. – Проходите.
Я прихрамывая дошёл до указанной кушетки.
– Раздевайтесь.
– Полностью? Или как? – попытался улыбнуться я девушке, но она меня явно не поняла.
– Полностью – вас будут сканировать, – так же неприязненно ответили мне. Я слегка расстроился. В Силе она ощущалась как нечто достаточно заметное, строго очерченное и явно имеющее крепкий внутренний стержень. Мне потребовалось немало времени и немало встреч, чтобы научиться интерпретировать те ощущения, что сопровождали попытки всмотреться в людей через Силу. То была или уверенность в чём-то, или даже вера, что довольно-таки близко. Угловатая, строгая, как кристалл. Печально-то всё как… Самые твердые убеждения всегда свидетельствуют об окаменелости разума.
Минут пять какие-то манипуляторы, напичканные датчиками, медленно огибали моё тело, после чего меня попросили одеться.
– Такое ощущение, что вас много били, бросали о стены, протыкали и рубили, а вы, не обращаясь за квалифицированной помощью, ограничивались самолечением. Что неудивительно при вашей-то «деятельности», – сказала девушка, внимательно изучая результаты сканирования и знакомясь с соображениями медицинского искина. – У вас несколько сросшихся без медицинского вмешательства переломов. Вероятно, пулевое ранение ягодицы. Порезы я даже перечислять не буду. Грудь чем насквозь была пробита?
– Рапирой, год тому назад, – ответил я.
