- Да, пожалуй. Будут затруднения, но преодолеем. Ведь и мы не одиноки в этом мире. Какой-то баланс еще соблюдается. Надеюсь, вам лично еще придется об этом узнать, - неопределенно заключил Пол.
Николай указал рукой на ступеньки с разбросанными трофеями.
- Посмотрите сюда. Ронго-ронго, дракон. У меня был такой же. А фотопленкам просто цены нет. Вы и не представляете, что в них. В кассетах малый процент того, что находится в глубине. Там!.. - он задохнулся от волнения и замолчал.
Через минуту, поскольку никто не отреагировал, он продолжил:
- Я вынес это для вас, - Николай посмотрел на губернатора, - Возьмите. Для научного мира тут сенсация. Затрясет не только ЮНЕСКО. Представителей тут скоро будет столько, что всех наличествующих домиков и палаток не хватит. О туристах забыть придется.
Хету отрицательно покачал головой.
- Нет! Оставьте все себе. Мы войдем в пещеру не раз. Благодаря вам. Есть и другие входы. Мы не стали их искать, требовалось побыстрее добраться до вас. Да и зачем сосредоточивать доказательства в одном месте? Мало ли...
Как скоро стала ясна мудрость беспокойства Хету! Но ясность была еще впереди. А пока...
Тайменев облегченно вздохнул. Итак, арест, - просто ширма, предназначенная для того, чтобы скрыть его от чужих глаз, не подставить под очередной удар, обеспечить личную безопасность. Почему не объяснили всего сразу, тоже понятно: разве после освобождения из подземного плена он мог что-нибудь воспринять? Следовательно, он имеет право на вопрос, мучающий его с самого начала разговора.
- Простите, у кого-то из вас мой пакет с фотоснимками. Я не знаю, кому их передал Франсуа Марэн. Нельзя ли их вернуть?
Все трое переглянулись, и Пол спросил:
- Что это за снимки? Никому из нас Франсуа ничего не передавал. С Хету он не знаком, Теаве его не знает.
Итак, Франсуа подвел его, не выполнил просьбы. Видимо, откладывал со дня на день, да и забыл в пьяном угаре. А в последний день расстроился из-за исчезновения товарища, тут не до фотографий. Но ладно, адрес Тайменева у него есть, надо ждать посылку. Так что забывчивость Франсуа к лучшему, Николай еще раз ощутит радость общения с марсельцем.
- Ничего значительного, пустяки. Марэн просто забыл, - сказал Тайменев и улыбнулся, успокаиваясь.
- На восходе солнца ожидаем судно, - продолжил Хету, - Место для вас найдется. Мы здесь для того, чтобы попрощаться и попытаться определить, кто мы для себя и кем стали друг для друга. Полагаю, это будет немаловажно для будущего. Оно сегодня разделяет нас, чтобы соединить затем... Полезно... Полезно вам узнать, - координатором "Тангароа" на острове являлся мой секретарь.
На том импровизированное совещание закончилось. Губернатор со старостой отправились к пещере, Пол немного постоял с Николаем, потрогал руками дощечки с иероглифами, пожал ему руку, многообещающе сказал "До свидания" и отбыл в другую сторону по своим секретным делам.
Оставшись один, Тайменев вернулся на ступени крыльца и принялся разглядывать кохау ронго-ронго. Было на что посмотреть и было о чем подумать.
Письмо ронго-ронго в науке называется серпантином, или системой перевернутого бустрофедона. Эта система обнаружена только в двух районах мира: на острове Пасхи и на территории Перу, в артефактах доинкского периода.
...Древний город Тиауанако расположен около самого высокого озера на планете, - Титикака. По легендам местных индейцев, именно здесь впервые на Земле возникло поселение людей и родилась человеческая культура. Тут и надо бы искать признаки того, что позже стали называть Эдемом. Вот откуда берут начало таинственные дощечки, изрезанные перевернутым бустрофедоном. Тиауанако доинкского периода имел архитектуру, сходную с пасхальской. Круглые каменные дома с толстыми двойными стенами. Внутри стен щебневое заполнение. Вход, как правило, делался через крышу, которая сооружалась не из камня, а из какого-то другого материала, возможно, из дерева. Рядом с жилищем встраивался погреб.
Такие круглые дома примыкали друг к другу, соединяясь через смежные стены. Дома сливались и получалось селение с единообразной планировкой. Как Оронго... Многое говорит за преемственность и единство двух очагов цивилизации: доинкской в Южной Америке и на Рапа-Нуи. Конечно, и тут и там что-то было и раньше.
Архитектура и письменность, - для Тайменева эти два момента были и необходимым, и достаточным условиями единства. Простой бустрофедон в качестве основы письменности достаточно распространен. Многие народы пользовались им, в частности, Сабейское царство на территории Йемена.
Но перевернутый бустрофедон, если считать доказанной связь Тиауанако с островом Пасхи, - единственный и неповторимый. Обычный бустрофедон, - это когда строки идут одна справа налево, следующая наоборот и так далее. В серпантине же каждую строку надо читать, переворачивая доску. И потому-то не с чем сравнить кохау ронго-ронго для расшифровки знаков письма. Смысл знаков ронго-ронго неизвестен и рапануйцам. Они его потеряли во время своих войн, забыв наставления первого короля Второго периода, Хоту-Отца.
