Не обращая внимания на весельчака, я продолжил. Объяснил внимательно слушающим меня Бессам, что Нихон пытается осуществить нечто диаметрально противоположное, но со всем миром. Навязать своё — образ мысли, язык, культуру, структуру власти. Подчинить мир целиком и полностью.
Что было бы совсем неплохо. Замечательно. Прекрасно. Если бы не одно «но».
— Дьявол кроется в мелочах, мой друг, — поведал я Эдварду, кивая на Абракадавра, — наш негостеприимный хозяин намеренно упустил один жизненно важный момент. Этот мир весь, целиком, до последнего атома, создан, чтобы служить прибежищем для тридцати миллионов людей, павших жертвой нейровируса на Земле. Нихон уничтожает личности бессмертных, выстраивая свою империю и армию. Дикий Лес, ментальная обработка, дрессировка, клятвы — всё это порождает бездумного робота, готового подчиняться. Эта роль уготована всем, кроме наиболее редких специалистов!
Маг-оружейник молча развернулся на стуле, начав сверлить взглядом Умного Ежа. Тот рассеянно улыбался, делая вид, что витает в мыслях. Я не совсем понимал происходящее, задаваясь вопросом, почему некроманту так важно убедить Эдварда в том, что редиска здесь именно я? Загадка…
— Этот мир — единственное, что осталось у меня. У нас, — голос Абракадавра зазвучал глухо и безжизненно, так, как он разговаривал без своей «мясной» оболочки, — Я не хочу, чтобы он был вечной песочницей для капризных бессмертных детей. Если для того, чтобы пойти вперед нужно лишить личности двадцать восемь из двадцати девяти миллионов бессмертных, то я считаю это справедливой ценой за прогресс.
— А смысл тогда в этом ми…
Договорить Эдварду не дали. Из невысокого пухленького тела лысоватого человечка буквально выстрелило облако зеленоватого тумана, в котором прятались длинные острые кости. Стоявший на пути выстрела стол разнесло на щепки, но ни одна из них не вылетела за пределы облака, тут же превращаясь в серый прах. Для обычного человека это было бы похоже на взрыв, слабую вспышку и целую тучу серых осадков, закружившихся по комнате в хаотичном танце.
Я закашлялся. Во рту образовался привкус дохлой кошки, которую трое суток кормили хной. Глаза и носоглотку неслабо жгло, концентрация некротической маны в сюрпризе некроманта зашкаливала.
— Ушёл, — раздался голос гримуара, — Я же говорил тебе, что атаковать нужно вдвоем…
— Не имеет особого значения, — отмахнулся толстячок, щеголяющий рваной дырой в животе, сквозь которую проглядывали ребра и позвоночник, — Дипломатия и внезапные атаки никогда не были моей сильной стороной.
Умный Ёж махнул рукой и весь танцующий в воздухе пылевой яд тут же вымело в незаметные отверстия у пола. Бросив на меня взгляд, маг смерти по-доброму улыбнулся:
— Я вам дал все шансы на достойное и качественное оправдание, Кирн, — посетовал он, — Почему же вы ими не воспользовались? Даже не попытались меня обмануть ради шанса на свободу.
— Потому что мы бессмертны, Абракадавр, — я не мог пожать плечами в полной мере, но некромант меня явно понял, — Каждый из нас — псих. Лилисанна, получив психическую травму на всю жизнь, продолжила использовать своего Творца Боли. Эйнинген, уже накопивший денег на целый сундучок кристаллов перерождения, по-прежнему лишь говорит о своей мечте стать мужчиной, пожирая сладости в чудовищных количествах. Про вас и говорить нечего.
— А что скажете о себе? — поднял бровь маг.
— А мне просто всё уже надоело, — честно признался я существу, которого до этого считал пусть и опасным, но союзником, — Я преследую свою цель, потому что у меня кроме неё ничего нет. Но выбрать что-то другое… нельзя. Такой выбор обесценит все мои усилия и жертвы.
Спустя несколько секунд полной тишины раздался заливистый хохот Бенедикта. Здоровенная чёрная книга каталась по столу, взлетала, билась о стены, продолжая заливисто смеяться, иногда подвывая. Жесткие корки лязгали и хлопали, страницы шелестели в бешеном темпе, а по черному материалу обложки пробегали красноватые искры.
— Два менятеля мировых порядков! — ржала книга, — Одному не по душе, что вокруг бардак, а у второго инерция! Инерция! Вы оба ничем не лучше других! Такие же эгоистичные дети!
Мы с некромантом недоумённо посмотрели на Бенедикта, переглянулись… и ответили хором:
— Мы эффективнее!
Технически это было самой что ни на есть правдой — кто больше всего сделал, неважно чего — хорошего, плохого, для себя или просто так, тот и выиграл. В чем? Непонятно, но играют все.
Кости, похожие на чьи-то ребра сдавили меня гораздо сильнее, чем до этого. Из стены полезли их товарки, обволакивая тело, руки и ноги почти сплошным коконом. Голова пока была более-менее свободной, чем я и воспользовался, обратившись к Умному Ежу:
— Десять лет лучше, чем ничего?
— Я надеюсь не увидеть тебя гораздо дольше, Кирн, — ответил мне некромант, делая резкий и сложный жест левой рукой, — в идеале никогда.
