И почему Ива уклоняется от разговора? Болтает об очевидном вместо того, чтобы обсудить важное. Видно, показалось, что он тоже ей нравится. Девчонка эта всегда была себе на уме.
Вспомнился и бидон, который Ива бросила, когда они удирали от заруцких хулиганов. «Ванька подберет и к нам во двор закинет», – буднично сказала она тогда, заставив перед этим трусливо бежать. Кажется, Ива с ним просто играла.
– У вас есть несколько дней, – сухо заявила Ива, и Мишка не сразу понял, что это она о Павле. – Но графин вы должны вернуть. Обязательно! С этим шутить нельзя! Не получится с Павлом, все равно до отъезда принеси графин.
«Как будто в облаках витает», – думала Иванна, сердито глядя на Мишку.
– Не вернете – будет проклят ваш род и обрушатся беды!
Да, да, он уже это слышал. Ива так же стращала рыбаков, чтобы те за ней не подглядывали, когда она колдовала в реке.
– Если ты не вернешь графин, то никогда больше не увидишь меня, – серьезно добавила Ива.
– Да понял я, понял! – раздраженно ответил Мишка. – Верну я твой кувшин! Сколько мы должны денег?
– Нисколько, – прошептала Иванна.
Мишка тут же устыдился своего гнева. Все-таки Ива старалась ради его семьи, шла больная к ним в дождь, несла это странное пойло. Он тихо добавил:
– Спасибо за помощь.
Ива коротко кивнула, обиженно выпятив губу с обветренным темным ободком, словно собираясь расплакаться, но вместо этого повторила только:
– Не забудь вернуть графин!
Неожиданно Мишке стало досадно. Через несколько дней они расстанутся, и, наверное, навсегда. Увидятся ли снова?
Ива уезжает с Дубовыми. И вместо того, чтобы попрощаться нормально, заладила о графине. Да, он, конечно, дорогой и ценный, но разве ценнее их… дружбы?
Павел закинул мешок с одеждой в кузов грузовика и разогнул спину. Выглядел он неважно: бледный, осунувшийся, взъерошенный, как больной голубь. Его мутило, но он крепился.
Домой Павел вернулся накануне днем, вернее, поволокли дружки, вопя, что у его хаты уже сломали печную трубу.
Катька, приняв мужа на пороге, сразу сунула ему графин с чертиком, чтобы опохмелился, и загнала в комнату. Па вел с мимолетной благодарностью подумал, какая она заботливая, но вскоре уже был не рад случайно подвернувшейся настойке. Когда из мутной жидкости показались прозрачные рожки, из графина что-то вылетело.
Присмотрелся Павел, а стеклянная статуэтка в сосуде исчезла. Похлопал глазами, но не особо и удивился. Не до этого было. Он снова опрокинул в рот рюмку, и тут началось! Незваный бесенок набросился на Павла, стал щипать цепкими пальчиками, кусать острыми зубками и бить под ребра копытцами, приговаривая: «А еще пить будешь? Хороша настойка!»
Носился Павел по комнате, а дверь найти не мог, словно ее вообще не было. Чертенок упорно преследовал, загонял в углы. С каждым толчком и пинком в графине исчезала капля настойки. Но сколько их еще оставалось!
Так промучился Павел до вечера, пока графин полностью не высох. Наконец чертенок отстал. Погарцевал на ободке узкого горла графина и погрозил Павлу стеклянным кулачком:
«Смотри у меня! Застукаю еще раз с рюмкой, так просто не отделаешься! И графин трогать не вздумай!»
Катька, дежурившая у двери, дрожала от воплей мужа. Она слышала, как тот ломает мебель, ревет зверем, мечется по комнате.
«Белая горячка», – думали соседи.
«Что я наделала! – ужасалась Катька. – Зачем с ведьмой связалась?»
Но вот все стихло. Катька, молясь, чтобы Павел был жив и в своем уме, открыла дверь.
Муж сидел на голом матрасе, сбросив на пол постельное белье и порвав подушку. Белые перышки снегом засыпали комнату. Павел посмотрел на жену измученным, но трезвым взглядом и будто увидел ее впервые. Какой она стала худенькой, щеки впали, волосы собраны в неопрятный хвост, даже веснушки словно выцвели.
– Холодно, – сказал Павел.
Катька бросилась к нему и обняла:
– Как топить без трубы-то! Пойдем скорее отсюда, нас Куликовы ночевать в баню пустили. Там тепло. Теперь все будет хорошо.
На следующий день намечался переезд.
Дом выстыл, и пожитки укладывали, притоптывая для согрева и дыша на замерзшие пальцы. Хорошо, что соседка предложила посидеть с Анюткой, пока Лебедевы собирали вещи и ждали грузовик.
– Только бы детка не заболела, – бормотала Катька себе под нос, лихорадочно оглядываясь и раздумывая, что взять с собой, а что бросить в доме. Вроде и нажили немного, а как пришлось переезжать, так столько, оказывается, скопилось добра!
Катька выглянула в окно – не идет ли Павел – и достала графин с чертиком, который на всякий случай припрятала в печке.
– Бесовская штука, – покачала головой Клавдия Ивановна, собиравшая посуду в корзину.
– Я отчаялась, – вздохнула Катька, с неприязнью глядя на графин и не зная, куда его поставить, – так бы в жизнь не пошла к ведьме. Вы же знаете. Надо Мишку кликнуть, пусть отнесет обратно.
– Слушай, – сказала вдруг Клавдия Ивановна, – ведь не сама ведьма графин принесла, а ее внучка. Не боишься, что графин отдашь, а вместе с ним и Мишку?
Катька нахмурилась, а Клавдия Ивановна продолжала:
