На следующий день Иванна встала поздно. Еле выбралась из одеяльного гнезда, сняла платок с мокрой, вспотевшей за ночь головы. Болезнь отступала, но вымотала ее. Правда, Ива все равно твердо решила, что сегодня обойдет хоть всю Мологу, но найдет Мишку.
Ворота Лебедевых оказались распахнутыми, во дворе суетились чужие люди. Ива, стоявшая на другой стороне улицы, вытягивала шею и беспокойно оглядывалась, словно выбравшаяся из подпола мышка.
– Разорители! – вдруг прошипели у нее над ухом.
Девочка вздрогнула и обернулась. У калитки стояла высокая худая женщина в облезлом полушубке. Она хмуро глядела на суету рабочих, неловко снимающих с петель ворота.
– А вы не знаете, куда Лебедевы перебрались? – спросила Ива.
– Так в Рыбинск. Потом вроде в Ярославль собирались или в Москву. А точно куда, не ведаю, я-то сама не поеду, тут останусь. Не выселят, коршуны, пусть попробуют! Прикую себя к дому цепями, если будут насильно тянуть.
– Как в Рыбинск? Уже? – обмерла Ива. – На подводах?
– Не, грузовик за ними приехал. Катерина выклянчила у Волгостроя.
Грузовик Иванне не догнать.
Она, словно плохо приклеенная листовка, оторвалась от забора и подлетела к бывшему жилищу Лебедевых.
Может, Мишка оставил графин в доме?
Ворота уже сняли, и Ива юркнула во двор, а потом по лестнице забежала наверх, в квартиру Лебедевых.
Девочка торопливо огляделась. Кругом валялись брошенные вещи. На подоконнике лежали забытые Мишкой рукавицы. Было мусорно и грязно.
Ива решительно подошла к груде тряпок и стала перетряхивать их. Ничего не найдя, двинулась дальше, заглянула в печную топку, полезла в оставленный буфет.
– Ты опять тут! – окликнули сзади.
Ива испуганно повернулась. В дверях стоял вчерашний мужчина с бородой-паклей. Он глядел на девочку сердито и даже брезгливо.
– Ты, оказывается, мародерка! Я-то вчера гадал, почему ты тут мыкаешься одна, как неприкаянная. Все уехали, а ты, значит, наживаешься на чужом горе. Проваливай, это теперь собственность Волгостроя!
Ива замерла, как загнанный в угол зверек, а потом юркнула мимо мужчины и вылетела на улицу.
Если Мишка и оставил графин, его уже наверняка кто-то прибрал к рукам.
Иванна поплелась домой.
Бабушка ее убьет. Она и сама кляла себя на чем свет стоит. Ох, виновата. Упустила графин. И что теперь будет? Как откликнется эта потеря?
Пелагея поджидала внучку на крыльце.
– Я без графина, – сразу покаялась Ива, как только приблизилась к дому.
– Знаю, – кивнула Пелагея.
Иванна удивленно посмотрела на бабушку.
– Пришло извещение, – тихо сообщила Пелагея. – Мы должны в течение двух недель покинуть Мологу.
– Но ты же говорила, до весны оставляют! – ахнула Иванна.
– Да, оставляли. До того как ты упустила графин.
На следующий день началась подготовка к переезду – стали освобождать дом для разборки. Пелагея с внуками перебралась к Дубовым. Иве казалось, что это репетиция их будущей совместной жизни.
Они с бабушкой с утра до вечера разбирали пожитки, переносили тюки к Дубовым, пытались продать что-то из вещей соседям. Отец семейства Василий и сыновья Петр с Ванькой достали из погреба заготовки, картошку, овощи, совсем недавно бережно уложенные на хранение, выставили рамы и начали снимать тес с крыши. Марья нянчилась с близнецами и Костиком, варила обед, рылась в своих вещах, тоже отделяя то, что собиралась увозить.
Все много работали и мало разговаривали, каждый внутри себя по-своему осмысливал грядущие перемены, только Василий за завтраком попытался взбодрить остальных:
– Какая разница, когда переселяться, раньше или позже, перед смертью не надышишься. Мне вот на работе сказали: хорошо, что мы не стали тянуть. Надо ехать, пока у Волгостроя есть деньги на компенсацию, а то последним переселенцам может и не хватить. Выселят-то все равно, но с деньгами переезжать всяко лучше.
Остальные молчали. Ехать весной, когда с каждым днем солнце встает все раньше, а заходит позже, куда приятнее, чем перед морозами и ледоставом.
Вдруг заговорил Петр:
– Да, переезжать сейчас не так уж и плохо. Пока еще я с вами, на новую работу не вышел.
Он смущенно провел ладонью по светлым коротко стриженным волосам и посмотрел на Пелагею.
– Забыл рассказать. Я тут поговорил… ну, с этими… в общем, меня берут на строительство плотины.
– Вот как, – пробормотала Пелагея.
– Может, и мне там работа найдется, – откликнулся Василий. – Потом и Ваньку устроим.
– Говорят, Всесоюзный заочный индустриальный институт хочет открыть на стройке учебный пункт. Ваньку туда надо. Будет потом по всей России плотины строить! – вдохновился Петр. – Меня тоже обещали подучить. А еще там поселок новый строят. Для энергетиков. Дома хорошие. Может, и мне там квартиру выделят…
Ива искоса поглядела на Петра. Он с аппетитом ел жареную картошку и был вполне доволен жизнью. До этого Иванна и не думала, что в Мологе есть и те, кто ждет перемен. Казалось, Петр только из уважения к Пелагее старался не слишком радоваться новым возможностям.
Ива перевела взгляд на Ваньку. Тот тоже не выглядел подавленным и бодро хрустел соленым огурцом, запивая квасом.
