Сегодня их снова ждало много работы, но Дубовых, кажется, это не страшило.
Ива посмотрела на Пелагею. Та хмурилась и медленно жевала корочку хлеба. У Иванны потеплело на сердце. Хотя бы бабушка, как и она, не хочет покидать маленькую, провинциальную, но такую уютную Мологу.
Вечером Пелагея отправила Костика к соседям и поманила Иванну в свою комнатку. Ту самую, где жили бесы.
Девочка вошла, внутренне содрогаясь, но не смея ослушаться.
Сейчас Ива увидит ведьмово логово. Наверное, что-то жуткое, мрачное… Но за запретной дверью оказалась обычная комната. Кровать под лоскутным покрывалом и подушкой, поставленной «луковкой», стол у окна, шкаф, буфет, сундук. Необычной была только длинная полка, на которой в ряд выстроились пять графинов со стеклянными чертиками внутри. На краю полки пустовало место шестого – того, который упустила Ива.
Пелагея забралась на стул. Для своего возраста она двигалась на удивление проворно и живо.
– Держи! – приказала она внучке и стала снимать с полки графины.
Ива бережно принимала сосуды и ставила на стол.
Затем Пелагея слезла со стула, взяла из угла большую корзину, вытряхнула из нее тряпки и стала небрежно складывать графины. Те звенели, словно напоминая о своей хрупкости, но Пелагея не церемонилась, только бормотала под нос:
– Дом – это подпол, сруб и крыша. Дом – это преисподняя, земля и небо. Пора покинуть землю и вернуться в преисподнюю. И так задержались.
По спине Иванны побежали мурашки, и вдруг заболели коленки, словно ноги хотели унести ее подальше отсюда, подальше от бабки-ведьмы, но она крепилась и покорно стояла рядом, сложив руки на животе.
Пелагея с корзиной вышла на кухню. Иванна поплелась следом.
– Лампу зажги! – скомандовала бабушка.
Ива кинулась к керосинке, спеша быть полезной, а Пелагея отбросила половик, прикрывающий погребной люк, и потянула за железное кольцо. Она прислонила люк к боку печки и спустилась вниз.
Иванна подала ей по очереди керосиновую лампу и корзину с графинами, а потом тоже полезла в подпол.
В погребе Пелагея осмотрелась, секунду раздумывала и вдруг кинула корзину в пустую картофельную яму. Графины оглушительно задребезжали, Иванна испуганно прикрыла рот ладонями, а Пелагея невозмутимо стала спускаться по лесенке вниз к корзине.
Ива подошла к краю картофельной ямы. Графины, все целые, лежали в корзине, словно яйца сказочной птицы в гнезде.
Пелагея подцепила в яме половую доску, пыльную от сухой земли, натрушенной с картошки.
– Помоги!
Она подняла доску и передала внучке. Потом выковыряла еще одну. Доски крепко вросли в грунт, Пелагея сломала ноготь и зло заскрипела зубами. Иванна, обмирая от страха, принимала доски и складывала одну на другую у стены погреба. Пыль набилась в нос, Ива громко чихнула.
– Принеси лопату! – приказала Пелагея.
Иванна, обмахнув грязные ладони о подол платья, беспомощно огляделась, но лопаты в погребе не оказалось. Инструменты хранились во дворе, в сарае.
– Сейчас! – пискнула Ива и полезла из погреба.
Она спешила выполнить бабушкино поручение, быстро накинула пальто, сбегала за лопатой и как можно скорее вернулась. Кажется, ее не было всего несколько минут, но когда Ива снова залезла в погреб, то увидела бабушку, сидящую на корточках в углу ямы. Пелагея тяжело дышала, седые волосы выбились из-под платка, лоб вспотел, лицо жутко покраснело, а руки были запачканы… кровью!
Ива взвизгнула.
– Не верещи! Давай лопату! – зло прохрипела Пелагея, тяжело распрямляясь.
Иванна увидела, что в земляной пыли блестят, словно капли слез, осколки графинов.
– Тебе помочь?
– Лопату! – страшным каркающим голосом вскричала Пелагея.
Иванна вздрогнула и протянула инструмент бабке.
– Прости, – прошептала девочка.
Пелагея глянула на внучку и проговорила чуть мягче:
– Я все равно не собиралась брать их с собой. Ждала последний. Давно надо было их похоронить. А теперь возвращайся к Дубовым.
Ива сделала шаг к квадратной дыре в потолке погреба, но передумала и села на ящик, обхватив руками колени и глядя, как в яме мелькает голова Пелагеи в черном платке.
Иве не хотелось оставлять бабушку здесь одну. Вон, отлучилась на минуту, а у нее теперь руки изранены в кровь.
До переезда в Мологу Ива почти не общалась с Пелагеей, не вспоминала о ней. В гости сюда они не ездили, а в редкие бабушкины визиты девочка избегала хмурую старуху в черных одеждах. Пелагея совсем не походила на добрую бабушку, которая томит в печи калину и рассказывает сказки.
Ива вспомнила, как боялась переезжать в Мологу, в Заручье. Она тоже когда-то слышала о заруцких ведьмах.
А ведь бабушка любила их с Костиком. По-своему, без нежности, но любила. Это Ива поняла не сразу.
Пелагея выглянула из ямы и сверкнула глазами:
– Я что сказала?! Кыш отсюда!
Иванна выскочила из подполья, оставив бабушку хоронить чертей.
Дом раскатали по бревнышку, на каждом краской нарисовали номер и погрузили на подводы. Следом поехали доски, рамы, двери. Изнуренные лошади с вытертыми боками и безжизненными глазами тянули повозки к реке.
Погода была хоть и холодной, ветреной, но без дождей.
