Постепенно за счет непрерывных наблюдений греческие знания о космосе увеличивались, кроме того некоторые сведения удавалось получить и от других народов. Так, уже вавилоняне и египтяне знали, что кроме обычных звезд есть и пять особенных, которые не только совершают ежедневное вращение с востока на запад вместе со всей небесной сферой, но, подобно Солнцу и Луне, медленно перемещаются по зодиаку с запада на восток. Эллины называли такие блуждающие звезды планетами (от греческого πλάνης — «странник»), и нарекли их Гермесом, Афродитой, Аресом, Зевсом и Кроносом. В мифологическом восприятии планеты буквально являлись богами, хотя едва ли так действительно считали все греки. Римляне, усвоившие олимпийскую религию, перевели названия планет именами своих собственных богов: Меркурий, Венера, Марс, Юпитер и Сатурн.
Движение планет по зодиаку происходит с различной скоростью: Меркурий и Венера совершают оборот ровно за год, Марсу на это требуется 1 год и 322 дня, Юпитеру — 11 лет и 315 дней, а Сатурну — целых 29 лет и 166 дней. Данные цифры кажутся лишенными какой-либо системы, но и этого мало — скорость движения планет по зодиаку непостоянна. Иногда, независимо друг от друга, планеты меняют направление движения, и некоторое время перемещаются в обратном направлении, однако вскоре вновь возвращаются к маршруту с запада на восток. В процессе такого попятного движения траектория планеты напоминает петлю. При этом ни у Солнца, ни у Луны подобных странностей не наблюдается.
Без особого преувеличения можно утверждать, что почти вся современная наука (даже никак не связанная с астрономией) возникла из попыток понять причины ретроградного движения планет. Поиск верного ответа занял у человечества около двух тысяч лет, однако одну из первых теорий, которая в общих чертах могла объяснить основные небесные процессы, предложили еще пифагорейцы.
Последователи Пифагора полагали, что всё в этом мире описывается числами, которые являются сутью любого явления природы. Столь далеко идущий вывод был сделан во многом на основании того, что музыкальную гармонию оказалось возможным строго описать упорядоченными числовыми интервалами. В этом открытии соединялись одновременно физика (звук), математика (числовые пропорции) и эстетика (музыкальная красота). У людей с определенным складом мышления не возникло никаких сомнений, что обнаружен базовый принцип устройства мира — все вещи суть числа.
Астрономия прекрасно подходила для разного рода математических построений, ведь движения звезд и планет происходят с определенной регулярностью, и лишь немногие отдельные события, вроде появления комет, требуют отдельного объяснения. Впрочем, для греков (как, и для большинства других людей) эстетический критерий оказался наиважнейшим: априори полагалось, что космос прекрасен и упорядочен. С этим многие соглашались, однако данный тезис вносил лишь путаницу, поскольку никто так и не сумел предложить общепринятого критерия для измерения и подсчета красоты. Поэтому вместо поиска математических соотношений, которые достаточно точно описывали бы реальные физические процессы, античная мысль попыталась загнать явления природы в рамки заранее определенных геометрических форм, которые измышлялись исходя из взглядов того или иного философа на прекрасное. Чаще всего красивейшей фигурой полагали круг и шар, приписывая им различные мистические свойства. Попытки отдельных астрономов «спасти явления», то есть подогнать предлагаемы модели Вселенной к действительности, воспринимались скорее с пренебрежением, и оценивались в первую очередь по их согласованности с общей идеальной конструкцией. Красивые модели оказывались неточны, а более точные — некрасивы, и выбор всегда осуществлялся не в пользу точности.
