От конюшни мы шли вместе с Артуром. Темнеть начало значительно позже, и небо окрасилось в пастельные оттенки фиолетового и розового. Дышалось легко, и было особенно радостно от того, что наконец-то я знала, что попала в надежные руки и теперь, возможно, не провалю экзамен. Меня переполнял восторг, которым хотелось поделиться. Я все рассказала Артуру, и он одобрительно кивал на мои реплики.
– Алеся сильный всадник и порядочный человек. Уверен, она натаскает тебя так, что ты с любой лошадью справишься. И заниматься до нашей тренировки правильное решение: народу в манеже меньше. Можно сосредоточиться на себе.
В этот момент меня словно с размаху ударили в живот. Таня! Репетиции! Видимо, шок отразился на моем лице, потому что Артур поспешил спросить:
– Я что-то не так сказал?
Счастье испарилось, оставив в груди тлеющую вину. Я даже не вспомнила о Тане и нашем номере.
– Нет. Я просто забыла о том, что в школе в конце года будет концерт, и мы с подругой готовим выступление. А репетируем в то время, в которое Алеся предложила заниматься…
Артур запрокинул голову, изучая небо, и мечтательно протянул:
– Э-э-эх, конце-е-ерт в школе… Должно быть, интересное мероприятие, – а затем, будто одернув себя, добавил: – Тебе придется выбрать что-то одно. Невозможно успеть везде и сделать это хорошо.
Артур, конечно же, был прав, но так хотелось, чтобы можно было и Таню не обидеть, и с Алесей потренироваться. Жаль, нельзя раздвоиться. Я уже в красках представила, как разозлится на меня Таня, ведь она и так в последнее время чувствовала себя брошенной. Чтобы отвлечься от неприятных мыслей, я решила задать Артуру давно мучающий меня вопрос:
– По-моему, тебе хотелось бы ходить в школу. Почему ты на домашнем обучении?
На несколько секунд парень погрустнел, но затем его лицо сделалось непроницаемым.
– У меня тяжело болеет бабушка. Родители много работают, чтобы оплатить ее лечение и мой конный спорт. Но кому-то нужно было за ней ухаживать хотя бы до обеда. У меня был выбор: пойти учиться во вторую смену, но тогда на лошадей не осталось бы времени, или уйти на домашнее обучение и продолжить тренировки. Я не представляю свою жизнь без конного спорта, поэтому выбрал учиться на дому.
Я отвесила себе мысленный подзатыльник. Во-первых, за то, что полезла в слишком личную и болезненную тему, а во‑вторых, потому, что переживала из-за такой ерунды, когда Артуру было значительно тяжелее.
– Прости. Я не знала, – я стала судорожно поправлять волосы, которые лезли в глаза.
По губам Артура скользнула вежливая улыбка и тут же пропала.
– Ничего. Никто не знает. Не хочу, чтобы меня жалели. Но теперь ты понимаешь, что я на себе ощутил, как тяжело бывает выбирать. Реши, что для тебя самое важное, и иди к этому.
Последние пять минут, отведенные на написание контрольной работы, я буравила взглядом затылок Тани. Меня так и подмывало ткнуть ручкой ей в спину, а потом тайком от учительницы передать записку. Я не имела ни малейшего представления, как решать последний пример, но была уверена, что Таня знает. Она склонилась над листком и быстро выводила символы. У нее всегда было хорошо с алгеброй. И еще месяц назад она бы помогла мне без вопросов, но теперь я на это даже не рассчитывала.
С тех пор, как я отказалась участвовать в номере в пользу тренировок с Алесей, прошло три недели. И за это время мы ни разу не поговорили. Таня не отвечала на сообщения, не брала трубку, а в школе демонстративно игнорировала меня. Даже когда мы оказывались рядом и она не могла сбежать, Таня просто отворачивалась и прикидывалась глухой.
Я чувствовала себя ужасно. И самое страшное заключалось в том, что было невозможно обвинить никого, кроме себя. Я действительно обидела лучшую подругу, подвела ее… По всей видимости, бывшую лучшую подругу… В горле стоял ком. Было больно осознавать, что наша дружба, зародившаяся еще в детском саду, потеряна безвозвратно. У меня не получалось представить свою жизнь без Тани, ведь она была ее неотъемлемой частью.
Но и я не могла по-другому. Выбирая между песней на сцене и возможностью продолжить заниматься конным спортом, я не раздумывая выбрала конный спорт. Я всегда грезила лошадьми, а этот год доказал мне, что не зря. Столько счастья, сколько я получала от общения с прекрасными, величественными животными, мне не выпадало никогда.
Артур был прав: нужно верно расставить приоритеты. И номер-развлечение не мог сравниться с делом, которым я хочу заниматься всю жизнь. Эти рассуждения были логичными, однако легче от них не становилось: перед мысленным взором до сих пор было побелевшее от негодования лицо Тани.
– Раз тебе лошади дороже нашей дружбы, то можешь ко мне больше не подходить!
В ее больших карих глазах стояли злые слезы. Таня с размаху кинула в меня флешкой с минусовкой. Флешка отскочила, упала на пол и разлетелась на несколько частей. Все мои слова о том, что Таня выступит без меня лучше, что у нее талант и что даже Светлана Валерьевна считает меня бесполезной в этом номере, потонули в гневе подруги.
– Я хотела выступить с тобой! Без тебя мне это не нужно.
