Передо мной стояла тарелка с картофельным пюре и гуляшом по маминому фирменному рецепту. В любой другой день от них бы давно не осталось и следа, но сегодня я ковыряла вилкой кусочек мяса и никак не могла его съесть. Желудок скрутило от нервов, а сердце билось где-то в районе горла. Сегодня был день экзамена в конноспортивной школе, и меня никак не покидало плохое предчувствие. Я убеждала себя, что многое умею и что на последних тренировках у меня получалось все, что просил Алексей Викторович, но будет ли этого достаточно? Переживаний добавляло еще то, что под седлом будет не знакомый покладистый Петя, а совсем другая лошадь со своим характером.
Мама поставила передо мной кружку черного чая с бергамотом и ненавязчиво спросила:
– Катя, ты почему к еде не притронулась? Невкусно?
Я помотала головой:
– Вкусно. Из-за экзамена переживаю. Вдруг не сдам, и меня выгонят из группы?
Мама подошла ближе и погладила меня по спине.
– Все будет хорошо. Ты справишься. А если даже нет, то что такого страшного случится? Конный спорт уже дал тебе главное: ты стала более грациозной и подтянулась. Не будет этих занятий, появятся другие. Можем с тобой на танцы записаться.
Голос мамы звучал мечтательно. Мне кажется, что она была бы даже рада, провали я экзамен. Не найдя в ней поддержки, я загрустила совсем. Вокруг не было почти никого, кому я могла бы поплакаться. Таня продолжала делать вид, что меня не существует, Артур вначале уехал на соревнования, а потом куда-то пропал. Уже неделю Ланселота на корде выводила Алеся. Я могла бы поделиться с ней, но она все время была занята: либо возилась с конями, либо спешила к репетиторам.
Из родительской спальни раздался звонок маминого мобильного, и она поспешила ответить. Я вздохнула с облегчением: не нужно было объяснять, почему танцы не смогут заменить лошадей.
– Дочка, мне всегда казалось, что в тебе значительно больше характера, чем ты сейчас проявляешь, – папа, недавно проснувшийся после ночного дежурства, пил из огромной кружки ароматный кофе.
Я выдавила из себя улыбку, хотя так и не поняла, хотел он меня поддержать таким образом или отругать за то, что расклеилась.
Все время, что я шла до конюшни, в теле не унималась дрожь, хотя на улице было по-летнему жарко. В безоблачном голубом небе припекало солнце. Среди травы распустилась желтая мать-и-мачеха, воздух наполнился сладковатыми ароматами, в парке стало людно и шумно. Грунтовая дорожка петляла между деревьями, и я поймала себя на мысли, что за каждым поворотом ищу знакомую спину Артура. Я так и не поняла, что произошло тогда между нами, а еще не знала, были ли у него после того случая неприятности с Марком.
Как только я переступила порог КСК, то сразу столкнулась с ребятами из своей группы. Волновались все без исключения, обсуждали между собой лошадей и их особенности, набивали карманы сахаром в надежде подкупить животное и повторяли порядок действий при выполнении элементов. Я переоделась и устроилась недалеко от Риты и Нади на кушетке. Девочки спорили о том, какие последствия ждут того, кто экзамен не сдаст. Рита утверждала, что неудачника оставят на второй год, а Надя была уверена, что его исключат, тем более для старших групп всегда не хватало коней, способных нести нагрузки серьезнее.
Умозаключения Нади были похожи на правду. От этого стало совсем тошно. В горле пересохло, и, когда я встала, чтобы дойти до кулера в холле, в комнату вошел Алексей Викторович. В руках у него была перевернутая черная кепка с логотипом нашего КСК, а из нее торчали бумажки разного размера.
Тренера мигом обступили ребята. Алексей Викторович прокашлялся и объяснил:
– Тяните бумажку. На ней написано имя лошади, на которой вы будете сдавать экзамен. Обмениваться нельзя. Тянуть еще раз не дам. Ваших учебных лошадей тут нет. Кто первый?
У меня вспотели ладони, а сердце стучало в висках. Я судорожно размышляла: вытянуть первой, пока все варианты еще доступны, понадеявшись на удачу, или подождать, пока разберут всех, и взять то, что останется? Была не была. Я с трудом сглотнула и сделала неуверенный шаг вперед. Говорят, смелым сопутствует удача. Проверим.
– О, Соколова, молодец! – Алексей Викторович поднес кепку ко мне.
Я опустила ладонь в разномастные листочки и принялась интуитивно искать «свою», счастливую. Бумага хрустела в пальцах. На ощупь она оказалась тоже разной. Была более толстая и шершавая, а другая, наоборот, тонкая и будто глянцевая. Одна такая прилипла к указательному пальцу, и я решила, что это знак. Ухватив плотнее, я вытянула ее и развернула.
На молочно-белой поверхности аккуратным почерком синими чернилами красовалась кличка – Снежная королева. Желудок ухнул вниз, я испуганно зажмурилась, надеясь, что это не взаправду. Но когда я открыла глаза, слова на жребии не изменились. Это конец. Я не то что не смогу проехать схему – эту лошадь у меня даже поседлать не получится. Все внутри похолодело, уши заложило, и я не сразу услышала вопрос Алексея Викторовича:
