– У нее болит спина. Может, это старая травма, может, что-то еще. Но затягивать подпругу надо только тогда, когда она разогреет мышцы.
Я вслушивалась в слова Артура, и мне хотелось рассмеяться. А потом опять заплакать.
– Как я это сделаю? Я не могу вывести ее на корде перед разминкой. А садиться на нее с плохо затянутой подпругой равносильно самоубийству. Если Королева решит сделать что-то нехорошее, то я съеду вместе с седлом ей под пузо. И даже если выживу, то Алексей Викторович убьет меня за несоблюдение техники безопасности.
Артур оглянулся на Снежную королеву.
– Уверен, что это поможет.
Я нервно теребила край футболки.
– Но в прошлый раз я ее спину не трогала…
Он нетерпеливо взмахнул рукой.
– В прошлый раз она была еще не в полноценной работе, слишком хотела бегать, плюс салют взрывали. Этого почти любая лошадь испугается.
– Наверное… – я опустила взгляд и принялась рассматривать свои сапоги, как вдруг почувствовала теплую ладонь на предплечье.
– Ты мне веришь?
У меня перехватило дыхание. Все мысли будто попали в вязкую субстанцию и почти остановились. Даже сердце пропустило удар. Казалось невероятно важным ответить быстрее.
– Верю… – почти шепотом произнесла я.
Артур улыбнулся.
– Тогда действуй.
Когда я выводила кобылу из денника, все мои внутренности скрутило, к горлу подступила тошнота. Не затянуть подпругу было огромным риском. И я шла на него, просто поверив в слова Артура. Во время седловки Снежная королева вела себя значительно лучше, чем в прошлый раз. Из нас двоих в панике теперь была я. Кобыла же, хоть и не опускала шею, была достаточно расслаблена. Она не обращала на мои действия почти никакого внимания, лишь изредка махала хвостом, как будто я была назойливой мошкой, не более.
А у меня заледенели и тряслись руки, поэтому я чистила лошадь в два раза дольше обычного. Когда очередь дошла до надевания седла, Королева заметно напряглась: она заложила назад уши и раздула ноздри. Ей были неприятны прикосновения к спине. Пожалуй, это стало подтверждением слов Артура и помогло мне решиться на опасную авантюру.
В манеж мы вышли позже положенного. Но это не запрещалось. Просто я сама у себя украла время на разминку и поиск подхода к незнакомой лошади. Одногруппники активно разминались. У кого-то получалось вполне сносно, и на лицах промелькивали полуулыбки, для других это оказалось более сложным испытанием. Рите достался возрастной, ленивый мерин Карадрас. Он игнорировал любые ее посылы, продолжая стоять на месте. Глаза Риты были на мокром месте, она пыталась помочь себе хлыстом, но конь лишь отмахивался от него хвостом, а один раз топнул ногой.
В мыслях я посочувствовала одногруппнице, но понимала, что моя лошадь еще сложнее Карадраса. При каждом чуть более резком действии Снежной королевы я вздрагивала и сильнее стискивала повод. Нужно было решаться: залезать в седло с незатянутой подпругой и надеяться на то, что Артур не ошибся.
В своей удаче я сильно сомневалась, а вот в мастерстве Артура – нет. Отчего-то он вызывал у меня безграничное доверие, а внимательный взгляд его серо-зеленых глаз, то и дело всплывающий в памяти, помогал расслабиться хотя бы на несколько секунд.
Алексей Викторович вместе с Натальей Сергеевной и еще одной высокой худощавой девушкой, которая, кажется, была берейтором молодых лошадей, судили экзамен. Разминались мы без посторонней помощи и чуткого тренерского надзора. Лишь за бортом в углу стояла директор клуба, наблюдая за тем, чтобы не произошло ничего опасного.
Подсказывать во время разминки и экзамена было запрещено. Мы должны были показать, чему научились, без посторонней помощи. Я улучила момент, когда директриса отвлеклась, и со специальных ступеней взгромоздилась на спину Снежной королевы. Подпруга была затянута на минимум, не давая седлу перевернуться.
Стало так страшно, что я задержала дыхание. Снежная королева оказалась выше Пети, а ее шея была тоньше и длиннее. Я едва дотронулась шенкелем до ее бока, и кобыла тут же пошла вперед очень активным шагом. Я опасалась сделать лишнее движение и старалась сопровождать ее, покачивая поясницей. Королева должна была разогреть мышцы спины, и тогда, по заверениям Артура, она станет спокойнее и я затяну подпругу. Эти десять минут шага на болтающемся седле превратились в пытку. Я ощущала себя сидящей на пороховой бочке, которая может рвануть в любую секунду.
Рита разозлила Карадраса хлыстом, и конь наконец сдвинулся с места. Одногруппница обрадовалась, но счастье ее было недолгим. Теперь мерин не желал останавливаться и все набирал скорость. Рита изо всех сил тянула за повод, но это не помогало. Карадрас закусил железо и задрал голову, переходя на галоп. Девочка попыталась дернуть за повод. Не желая чувствовать боль, Карадрас скинулся с контакта и ушел шеей вниз, а затем сильно поддал спиной. Рита, как из катапульты, вылетела из седла и мешком упала на грунт манежа.
