Уборка кухни после рабочего дня ненадолго приостановилась, как-то незаметно превратившись в перечень достоинств моего брата. Больше всех старалась, как ни странно, Лисса, с восторгом следя за все сильнее красневшей Нессой.
– Ты бы с таким же энтузиазмом покупателям нашу выпечку нахваливала, – проворчала я, испугавшись за Несс. Она так раскраснелась, что, казалось, вот-вот лишится чувств.
Этот несерьезный разговор о брате немного успокоил меня. Кел уже давно перестал быть маленьким мальчиком, о котором мне нужно было заботиться. Он вырос и мог защитить себя куда лучше, чем это сделала бы я.
Давно пора было это признать.
Мне показалось, что я смогла взять себя в руки и за весь вечер больше ни разу не выпадала из реальности, заставляя девочек обо мне переживать. Но ночью, лежа в своей кровати, слыша размеренное, ставшее уже таким привычным, сопение Нессы, я не могла уснуть. Промучившись больше часа, я сдалась и выбралась из постели, решив опробовать любимый, и как она утверждала, самый действенный способ борьбы с бессонницей, которым пользовалась сама мистрис – стакан теплого молока с медом.
Пока возилась на кухне, раскаляя плиту и подогревая молоко, прошло не меньше четверти часа. Прихватив с собой глиняный стакан с молоком, тонко пахнущим терпким, гречишным медом, я поднялась в спальню. И чуть не уронила стакан на пороге комнаты. На моей кровати кто-то лежал, закинув руки за голову.
Не сразу я узнала Йена.
Виновато покосилась на Нессу, отвернувшуюся к стене и сладко посапывавшую. Стараниями одного наглого альса, ей предстоит пережить еще одно сонное и сложное утро.
– Наконец-то вернулась. – с укором произнес Йен, резко садясь. Протестующе заскрипели пружины.
– Будь тише.
Он извинился шепотом и потянулся к стакану, принюхиваясь, когда я села рядом. Я протянула молоко ему.
– Будешь?
В городе, где мы жили раньше, достать мед было не так-то просто, особенно для кого-то вроде меня. Поэтому я даже не знала любит ли его Йен.
– Ох, Шани. – он перехватил мою руку, поднес к лицу, чудом не расплескав молоко и на мгновение прижался губами к пальцам. От неожиданности я едва не уронила стакан. – Тебе пора прекращать отдавать все, что у тебя есть. Мне от этого плохо.
Отпустил руку он раньше, чем я начала вырываться.
– Это не последнее молоко, и не последний мед в доме. И я не лишаю себя чего-то… – я попыталась оправдаться, но под грустным взглядом светящихся глаз смешалась и затихла, чувствуя себя очень глупой. – В любом случае, сейчас тебя должно заботить не это. Что будем делать? Магистр определенно не оставит Кела в покое.
Йен помрачнел.
– Все куда хуже, Шани. Этот тип – альс. Я почувствовал это, когда он вошел. Ты ведь знаешь, что это значит?
Я похолодела.
Альсы обладали многими талантами, о которых люди могли только мечтать. В том числе, они могли почувствовать собрата, если тот находился поблизости и был настроен агрессивно. Это помогало выживать слабым, раненым или не готовым драться альсам спрятаться или отступить, чтобы избежать столкновения.
И если Йен почувствовал магистра, значить это могло только одно – в палату он шел совсем не с добрыми намерениями.
– Послушай, а если рассказать о готовящемся магистру? – встрепенулась я. – Он же альс, значит поверит нам. И, мне кажется, что ему неплохо живется в статусе магистра и директора столичной академии, вряд ли он захочет всего этого лишиться.
Йен покачал головой.
– Всю его корреспонденцию вероятнее всего проверяет секретарь, а он вряд ли воспримет в серьез наше письмо.
Йен был абсолютно прав. Кто знает, насколько безумные послания порой отправляют люди магистру? Наше будет похоже на одно из них.
– Если же мы попытаемся все рассказать при встрече, этот тип, конечно, узнает о том, что готовится, но нам будет уже все равно. – добавил Йен.
– Почему?
– Ни люди, ни альсы не смогут жить с кашей, вместо мозгов. А этот магистр на слово нам не поверит… я бы на его месте точно не поверил. Он будет копаться в наших головах, чтобы получить всю информацию. Поверь, Шани, я видел чем заканчиваются такие допросы.
– Но в одиночку мы ничего не сможем сделать. – я понимала это и раньше, а сегодня, в палате, осознала особенно остро. Мы абсолютно беспомощны и бессильны.
Йену не нравился мой упаднический настрой. Приобняв меня за плечи, он заговорщицки произнес:
– Завтра ночью я совершу месть и герцог, наконец, объявит о новом наследнике… то есть, обо мне. Тогда у нас появятся деньги.
Это должно было облегчить наше положение и открыть некоторые двери, но, все же, этого было недостаточно…
– Йен, а ты можешь внушить что-нибудь человеку? Как это сделали с Келом?
Он задумался, оценивая свои возможности.
– В теории, мог бы. Меня этому обучали, хотя таланта к ментальной магии у меня никогда не было.
– Тогда, – я повернулась к нему всем корпусом. Заглянула в глаза, – давай внушим кое-что командору.
Ответом мне был нервный смешок.
– Шани, для тебя что угодно, но ты немного переоцениваешь мои силы…
Он осекся, задумался о чем-то. И неуверенно протянул:
– Хотя… если сломать ему ногу…
Меня начинала беспокоить эта его тяга ломать кости.