Маркиз Оркена был главной темой дня, ровно до восьми часов вечера, пока на тележке газетчика, на перекрестке улиц, не оказались свежие, еще теплые экземпляры вечерней газеты «Бессонница». Стоил он целый медяк, был выше качеством, чем Вестник и даже мог позволить себе несколько фотографий на экземпляр.
По нечетким черно-белым изображениям мало что можно было разобрать, но, тем не менее, это невероятное новшество многих приводило в восторг. В том числе и меня.
Времена зарисовок подходили к концу.
Заголовок на первой странице Бессонницы был не таким скандальным, как у Вестника, но все еще шокирующим.
Большую половину страницы занимала нечеткая фотография: старый, худой и сгорбленный старик стоял впереди, а за его спиной возвышался юноша… его фигура оказалась слегка смазанной, будто он не смог замереть на несколько мгновений, пока делалась фотография. Но даже так я узнала в нем Йена.
Ночью он избавился от маркиза, а вечером уже получил статус нового наследника герцога Оркена.
– Посторонись, милочка, ты тут не одна, – строго велела женщина преклонного возраста, оттеснив меня плечом. И я отмерла, прекратив гипнотизировать взглядом газету.
Мистрис, каждый вечер отправляла кого-нибудь из нас за свежим экземпляром Бессонницы – из всех газет столицы она читала только ее и сборник рецептов, что выпускался раз в месяц.
Этим тихим, пасмурным вечером идти за газетой выпало мне и, глядя на размытое лицо Йена на фотографии, я была этому рада.
Вернулась в пекарню я сразу с двумя экземплярами. Один из которых прижимала к груди и категорически отказалась давать хоть кому-то, опасаясь, что несдержанная Лисса или равнодушная Эмили могут помять фотографию с Йеном. У меня появилось первое и единственное его изображение и я планировала им дорожить.
Новость о наследнике они узнали после ужина, когда мистрис прочитала все интересующие ее статьи и оставила газету на диване в маленькой гостиной на втором этаже. Гостиная располагалась между нашими спальнями и комнатой четы Брэгдан, прямо над входом в торговый зал пекарни. Небольшая, уютная, со старым, но удивительно удобным диваном и двумя креслами. По вечерам, чайный столик, расположенный по центру комнаты, был заставлен чашками с чаем или молоком – как бы сильно Лисса не пыталась выглядеть взрослой, без стакана теплого молока заснуть она не могла.
Мистер Этан всегда первым уходил спать, оставляя нас наслаждаться чувством удовлетворения от хорошо выполненной работы, принесшей приличную прибыль. Ему на отдых требовалось больше времени, чем нам.
Этим вечером и мистрис не стала засиживаться. Она скоро покинула гостиную, оставив газету на милость любопытной Лиссы, которая тут же прибрала ее к рукам. Заняв место мистрис, она зашуршала страницами. Несса села рядом, с интересом вчиталась в статью о новом наследнике герцога Оркена.
Я уже знала, что там написано, но против воли испытала желание подсесть к Лиссе с другой стороны и присоединиться к чтению.
– Интересно, – вдруг сказала Лисса, всматриваясь в фотографию, – а он красивый?
Эмили, до этого почти дремавшая в кресле, оживилась. Подошла к дивану и присоединилась к рассматриванию фотографии.
– Точно молодой и высокий, – через несколько секунд произнесла она и потеряла всякий интерес к этой теме.
Лисса сокрушенно вздохнула, ее такой ответ не устраивал. Истории о бедных юношах, прошедших через многие беды, но в итоге получивших законную награду всегда заставляли ее сердце биться чаще.
А Йен для себя состряпал именно такую легенду. Трогательную, драматичную, но со счастливым концом.
Едва ли хоть одна девушка, которой посчастливилось прочитать историю о бедном юноше, сыне аристократа и магини, разлученном с родителями еще в младенчестве, смогла бы удержаться и не проронить ни единой слезинки.
Герцог постарался, чтобы даже тень не легла на его имя, или имя его погибшего сына. Поэтому, Йен стал плодом юношеской любви наследника великого рода и некоей молодой служанки, что волею судьбы, пробудила свой дар. Магиню, как и полагается, забрал совет магов, навсегда разлучив влюбленных.
Несчастная девушка из герцогского дома, унесла не только чувства к юному лорду, но и зародившуюся, под сердцем жизнь.
Когда о беременности стало известно магам, исправить ничего уже было нельзя. Девушка родила, но оставить ребенка не смогла.
Так Йен оказался в приюте. И спустя двадцать долгих, полных боли и лишений, лет, наконец воссоединился со своей семьей…
Лисса прочитала статью вслух, делая паузы в ненужных моментах и изредка всхлипывая. К тому моменту, как она закончила, Несса тихо ревела рядом.
❂❂❂
Мне в пору было начинать беспокоиться о Несс, когда приоткрытая створка окна коротко скрипнула. Нужно было найти другое место для наших встреч, чтобы моя соседка по комнате не страдала по утрам от жуткой сонливости.
– Шани?
– Не сплю. – я села на постели, глядя на приближающуюся фигуру. – Тебя можно поздравить?
На мгновение Йен замер, не понимая о чем я, но быстро сообразил. Тихий смешок нарушил растерянную тишину.
– Уже знаешь?