И двери, ведущие на площадь, всегда запирались с заходом солнца, оставляя для посетителей один единственный вход. Ходили слухи, что это было сделано из-за каменных фигур, украшавших имперскую канцелярию. Будто бы пару раз в темноте впечатлительным леди привиделось, что они шевелятся. Несколько обмороков и скромный скандал заставили хозяина зданий изменить некоторые правила.
Раньше это казалось мне глупостью, но сейчас впечатлительность аристократок сыграла нам только на руку – на площади не осталось ни души. Рабочий день давно закончился и все, даже самые ответственные работники уже разошлись по домам…
– Командор точно здесь? – спросила я шепотом.
Вместо Йена мне ответит звонкий перестук копыт. К управлению неторопливо подъезжала карета.
– Мне пора. – сказал он. – Жди здесь.
Я не слышала, что он говорил кучеру, но тот без возращений позволил ему забраться на скамью рядом с собой и пустил двух красивых, каурых лошадей туда, куда ему указал Йен.
Они выехали за пределы площади, а через четверть часа карета вернулась, но правил ею уже Йен. В куртке возницы и в его фуражке.
Что стало с кучером, и жив ли он вообще, мне оставалось лишь гадать.
Не глядя по сторонам, Йен подъехал к ступеням городского управления и остановился. Он казался расслабленным, будто не человека собирался похитить, а выполнял обыденную, успевшую давно ему наскучить, работу.
Создавалось впечатление, что он ничуть не волнуется, в то время как я не могла найти себе места, от распиравших меня переживаний. В любое мгновение все могло пойти не по плану. По нашему дурацкому, рискованному плану…
Одна из створок дверей городского управления стражи медленно открылась, выпуская в теплый летний вечер, неторопливо перетекавший в ясную, звездную ночь, командора.
Спускаясь по ступеням, он не отрывал взгляда от бумаг, которые лежали в кожаной папке.
Скоро он скрылся за каретой. О том, что командор забрался внутрь, свидетельствовало легкое покачивание и довольный вид Йена. Он спрыгнул со своего места и легкой походкой подошел к дверце. Распахнул ее и бросил что-то внутрь.
В полумраке салона беззвучно и ослепительно вспыхнуло.
И Йен захлопнул дверцу. К тупику, в тени которого я пряталась, он подъехал неторопливо, притормозил и тихо велел:
– Забирайся внутрь.
Я безропотно подчинилась. Хотя в салон заглядывала с опаской.
Командор возлежал на одном из диванчиков. Бумаги из папки были живописно разбросаны по полу. Я старалась на них не наступать.
Карета тронулась. И мы с четверть часа просто ехали в тишине. В щель между шторами, короткими вспышками, проникал свет фонарей, освещая неожиданно расслабленное и умиротворенное лицо командора. Он дышал глубоко и размеренно, и, казалось, просто уснул после долгого и утомительного дня.
Остановились мы на тенистой аллее.
Свет фонарей путался в ветвях деревьев, оставляя на дороге причудливый узор.
– Нужно торопиться, – произнес Йен, забираясь в карету, – кучер будет ждать нас у дома командора.
– Ждать? Так ты с ним ничего не сделал?
На мгновение в салоне воцарилась оскорбленная тишина.
– Шани, за кого ты меня принимаешь? У меня, знаешь ли, есть талант ладить с людьми. Одна моя искренняя улыбка и пара золотых могут решить любой вопрос.
Поднимая завозившемуся командору температуру, я слушала о том, как Йен врал кучеру, что ему очень нужно поговорить с командором, и что это его последний шанс…
Во всей этой ситуации самыми убедительными казались не слова Йена, а золотые монеты.
Когда командор коротко застонал, а по виску его стекла капля пота, Йен размял пальцы.
– Приступим…
Больше ничего сделать он не успел. Дверца кареты распахнулась.
– Как же я вовремя. – промурлыкал магистр, оглядывая меня, Йена и раскинувшегося на сиденье командора. – Пунктуальность – важная черта джентльмена.
Я оцепенела, не зная, что предпринять. В голове крутилась только одна мысль – в сложившейся ситуации правдоподобную ложь просто не придумать.
– Вы все неправильно поняли. – сказала я, встретившись взглядом с магистром. В его глазах плескался такой дикий, неприкрытый восторг… От этого взгляда по спине прошлась холодная волна, я сжалась, гася порыв передернуть плечами. – На карету напали. Мы пытаемся оказать помощь…
В этой жизни я хорошо усвоила много уроков и один из них гласил «Ни в кое случае не сознавайся». Со смерти родителей я врала всем. Говорила, что сильная, что взрослая, что справлюсь. Что знаю, что нужно делать…
Что магии во мне чуть меньше, чем нисколько.
И сейчас, находясь в ужасе от происходящего, я врала. По привычке.
Йен все испортил. Не дожидаясь реакции магистра, он бросился вперед, между его пальцев что-то сверкнуло. Резкий и сильный магический всплеск в скромном пространстве кареты наполнил воздух предгрозовой свежестью.
Магистр хохотнул.
Йена отшвырнуло назад. Едва не задев меня, он врезался в дверцу и вылетел вместе с ней в кусты, на противоположной стороне аллеи.
– Я не сомневаюсь, юная госпожа, что на карету напали. – произнес магистр, забираясь в салон.
Места стало катастрофически не хватать.
– И мне интересно, какова цель нападения.
– Я не…