Йен замялся. Я чувствовала, как он борется сам с собой. Первым его порывом было солгать, отшутиться, сказать какую-нибудь глупость. Но он не стал этого делать.
– Потому что меня напугало твое безрассудство.
Впервые к Келу он заглянул ночью, после нашего разговора. Йену не понравился мой план, пусть он и признавал, что с командором нужно как-то разобраться, ведь он мог стать серьезной проблемой.
– Тогда почему ты на него согласился?
– Потому что мой план заключался в том, чтобы убить командора. И исполнить его я мог в любой момент. – пожал плечами Йен. – Я ведь не сказал, что твой план был плох, он мне просто не понравился. Потому что ты собиралась рисковать собой. Тогда мы с Келом решили, что тебя нужно исключить из нашей безумной компании по спасению столицы.
Я с трудом сдержалась, чтобы не выругаться. Поймала встревоженный взгляд брата – чувствует, гаденыш, что я злюсь. Встретившись с моим злым взглядом, Кел поспешно отвел глаза.
– И ты сейчас рассказываешь мне все это потому что…
Йен смотрел на меня виновато:
– Потому что магистр хочет, чтобы ты участвовала.
– Магистр хочет? – переспросила я, отчаянно надеясь, что ослышалась. Но Йен кивнул. – Вы сотрудничаете с магистром?
Я не могла сейчас кричать и ругаться, мы не должны были привлекать ненужное внимание. И хорошенько оттаскать Йена за уши я тоже не могла.
– Это он сотрудничает с нами. – дотошно поправляет меня он.
Будто меня интересовали такие детали. Главным и неизменным оставалось то, что эти двое посчитали, что хорошим решением будет приблизить к себе того, кто одним прикосновение способен прожарить им мозги.
– То есть, Кел знал о запросе от командора? – спросила я, уже понимая, что брату было известно куда больше, чем я. Это… злило. Меня просто выбросили, даже не потрудившись об этом сообщить.
Йен кивнул и, не дожидаясь вопроса, добавил:
– И Кел его примет.
Я покосилась на Грэма. Брата, как гвардейца с хорошими показателями, ждало светлое будущее, и никто в здравом уме не променял бы место среди гвардейцев, на место среди стражников. Даже если ему предложили бы сразу, скажем, сержанта…
Но Келу предложили место помощника самого командора. И звание лейтенанта.
Именно это заставляло Грэма тревожиться.
Можно было понять, что Кел согласился на место помощника командора по тому, как опустились плечи Грэма.
Я видела, как неловко было брату, но он справился. Извинился перед капитаном и направился к нам.
На сегодня он был освобожден от любых занятий и тренировок.
Йен провел нас к карете, ждавшей в конце длинной, зеленой аллеи, упиравшейся в распахнутые, двустворчатые ворота.
Отделка салона кареты оказалась светлой, шторки на окнах были открыты и солнечный свет проникал внутрь. Я забралась первой и, помедлив, села на левое сиденье. Следом ринулись Йен и Кел, толкаясь локтями.
– Меня только выписали из лазарета. Прояви уважение к больному, – пыхтел Кел, пытаясь забраться первым.
– Я сильнее тебя хочу сесть рядом с твоей сестрой. Прояви понимание.
– Этот город обречен, если спасать его будете вы. – строго произнесла я и велела. – Садитесь напротив меня. Оба.
Они перестали вести себя как дети и раскачивать карету.
– Понял.
– Слушаюсь…
Тронулась карета в обиженной тишине. В салоне был слышен лишь перестук копыт и тихое поскрипывание рессор. Кел и Йен сидели напротив меня, отвернувшись друг от друга и глядя в окна, но периодически бросая взгляды на пустое место рядом со мной. Шесть лет прошло, а они совсем не изменились. Разве что Йен стал легкомысленнее и одновременно жестче, но сейчас, глядя на его сосредоточенное лицо, это забывалось.
– Итак, куда мы едем? – спросила я, справедливо решив, что тишина затянулась.
Кел и Йен переглянулись и не сговариваясь, одновременно, с видимым удовольствием произнесли:
– В штаб.
Замечательно. Они успели уже где-то устроить себе место для встреч.
Я знала о своих недостатках, понимала, что злость и обида, которые я сейчас испытывала, были следствием моей же неуверенности в себе… но избавиться от мыли, что те единственные люди, которые были мне безоговорочно дороги, просто бросили меня, не получалось.
Из-за этого я чувствовала себя никчемной и бесполезной, и злилась только больше.
Кто бы мог подумать, что я не окажусь окончательно выброшена из их жизней только благодаря альсу, которого едва не сожгла при нашей второй встрече…
Остаток пути мы проехали в тишине. Разговаривать с ними мне больше не хотелось.
❂❂❂
Штабом оказалась просторная квартира в одном из новых, трехэтажных домов недалеко от академии. Раньше эти территории занимал старый парк отделявший шумный центр столицы от территории академии, района с домиками профессоров, большой, старинной библиотекой и множеством других зданий, создававшей в этой части города атмосферу степенности и мудрости. Даже дубовая аллея, что вела от набережной к академии и была хорошо видна от дома, казалась основательной и почти вечной.
Хотя, подозреваю, старый парк, который принесли в жертву для постройки новых зданий, тоже когда-то выглядел как что-то великое и вечное… А теперь на память о нем осталось лишь несколько скверов.