– Если ты считаешь, что это поспешное и необдуманное решение, – медленно произнес он, вглядываясь в мое лицо, – то заблуждаешься. Я уже давно решил, что обязательно женюсь на тебе. Если не ошибаюсь, мне тогда было тринадцать… Так уж вышло, Шани, что ты стала моей первой любовью, и единственной.
– Послушай…
Йен не дал мне ничего сказать. Просто не захотел слушать.
– И, если хочешь знать, в общине, где я жил тоже были девушки. Некоторые из них были очень добры ко мне. Но желания связать с кем-то из них свою жизнь, у меня не появилось.
Проще от этого не стало.
– Давай отложим этот разговор. – попросила я. – Сначала нам нужно предотвратить пробуждение забытых богов.
Помедлив, Йен кивнул. Я смогла перевести дыхание. И выбрала самую безопасную тему, какую только могла придумать:
– Завтра Кела выписывают.
В неловкой тишине мы стояли с капитаном Грэмом у стен лазарета, ожидая когда из двустворчатых дверей, выкрашенных в белый, под цвет кирпичных стен одноэтажного, будто прибитого к земле здания, покажется Кел. У капитана было много других дел до сегодняшнего утра он не планировал здесь присутствовать. А потом получил запрос из управления городской стражи, лично от командора, на перевод Келэна.
Совсем скоро должно было закончиться обучение рекрутов, к которым относился и мой брат, после чего их ждало распределение. Кто-то начнет свою службу во дворце, другие отправятся в город, чтобы своим видом напоминать горожанам о величии императора.
Грэм симпатизировал Келу и надеялся забрать его в городской гвардейский полк. Но запрос командора поставил этот план под угрозу.
Хотя особых причин беспокоиться у Грэма не было. В гвардию отбирались только лучшие из лучших. Сильные маги с хорошей физической подготовкой и устойчивой нервной системой. Рекрутов долго и ответственно обучали. Гвардейцы были элитой, в то время, как в стражу мог попасть кто угодно, достаточно было пройти экзамен. Никто в своем уме не променял бы щегольский белый мундир на невзрачную, серую форму.
И брат бы тоже этого не сделал. До недавнего времени.
После всего, что мы узнали, ему стоило держаться подальше от императорского дворца, и я надеялась, Кел это понимает.
– Еще не вышел? – раздалось над самым моим ухом, заставив вздрогнуть.
Рядом со мной встал Йен, раздражая отдохнувшим видом и самодовольной улыбкой ни о чем не переживающего человека. Присмотревшись ко мне, он цокнул языком.
– Неважно выглядишь, Шани. Ты не пробовала спать? Слышал, это хорошее средство от кругов под глазами.
Я не стала реагировать. Последние дни мне приходилось слишком о многом переживать. Я не знала, что задумал магистр, подействовало ли на командора внушение и что теперь будет с Келом. И вынуждена была проживать свою обычную жизнь, день за днем, ощущая себя беспомощной, бессильной и бесполезной.
Йен отвлекся, почувствовав тяжелый взгляд. Посмотрел поверх моей головы, будто только сейчас заметив, что мы не одни.
– Ваша светлость. – сухо поздоровался Грэм.
– Капитан. – куда дружелюбнее отозвался Йен.
– Вы знакомы?
Я не могла придумать ни одной достойной причины, которая могла бы объяснить как капитан одного из шести гвардейских полков и недавно представленный высшему обществу, наследник герцога Оркена оказались представлены друг другу.
– Познакомились, когда я навещал Келэна, – кивнул Йен. – Меня очень волнует здоровье моего спасителя.
Когда он навещал Кела… Мне хотелось спросить, почему я только сейчас узнала, что они встречались без меня, но белая дверь открылась, выпуская под яркие солнечные лучи, щурящегося, похудевшего и осунувшегося брата.
Кел спускался по лестнице в тишине. Только высокие деревья, окружившие небольшую площадку перед лазаретом, умиротворяюще шуршали.
Я первая подошла к брату, оставив Йена и Грэма на пять шагов позади. Обняла его, чтобы прошептать на ухо:
– Командор прислал утром запрос на твой перевод в городскую стражу. Надеюсь, ты примешь верное решение. – я отстранилась, заглянула брату в глаза и отошла в сторону, позволив Грэму занять несколько минут его времени.
Запрос был срочным и требовал ответа до полудня.
Вероятно, командор знал, что делал и неспроста устроил все в последний момент. Скорее всего в этом был какой-то смысл…
Но меня никто не потрудился поставить в известность и все эти проклятые четыре дня, я пребывала в неведении и мучилась от неопределенности.
Пока капитан объяснял только вышедшем из лазарета Келу, как теперь обстоят дела, и какие перспективы появились в его будущем, я отошла к Йену.
– Так ты, значит, навещал Кела?
Он кивнул.
В этом не было ничего особенного, Йен дорожил моим братом не меньше меня, но все равно, гладя на него сейчас, я не могла отделаться от ощущения, что меня списали со счетов.
– Тогда почему не рассказывал? – Этот вопрос вырвался сам собой, потому что я подозревала, что они уже о чем-то договорились за моей спиной и ощущала себя уязвленной. Эти двое не потрудились хоть что-то мне объяснить. – Подожди, это не тот вопрос, на который я хочу знать ответ. Зачем ты навещал Кела?