Мне не нравилась эта птица. Потому что я знала, что так же, как сейчас она следила за альсом, раньше ей приказывали следить за мной или Йеном. В противном случае, магистр просто не мог бы узнать, что мы ненадолго украли командора.
Из-за этой маленькой птички я нигде не могла чувствовать себя в полной безопасности. Перемещающаяся между тенями, она поистине была вездесуща. Сдержать ее могла лишь защитная магия, но даже это не мешало ей следить за жертвой через окна.
– И что она узнала? – на птицу Йен смотрел без всякого восторга, но и явной неприязни к ней не испытывал.
Тиора была порождением магии магистра. Она была создана им, служила ему, и являлась его частью.
– Волдэт живет над мастерской. После ужина в одном из ресторанчиков неподалеку, всегда поднимается к себе и сразу же ложится спать. Все что нам нужно – проникнуть в комнату, пока Волдэт будет ужинать.
На этот раз решено было отправить Йена и Келэна, как самых физически развитых и сильных. Магистр утверждал, что в его возрасте уже поздно забираться в чужие дома через крышу.
– А мы, – он посмотрел на меня, – проследить за всем со стороны. Напротив мастерской есть чудесная кофейня, уверен, тебе там понравится.
Йен и Кел обменялись напряженными взглядами. Им не нравилось, что я вновь останусь наедине с магистром. Но тот, будто ничего не замечая продолжал.
– Не стоит забывать, что мы будем почти в центре столицы. Чтобы не привлечь к себе внимания патрульных и не создавать ненужных проблем, вам придется сдерживать свои силы.
– Никаких проблем. – Йен был полностью уверен в себе. – Только проверю правду ли он нам расскажет. Ни один маячок не среагирует.
– Не перестарайся. – только и сказал магистр, обернувшись к Келу. Ему тоже предстояло сдерживать свои силы. – Ты не должен выпускать за раз больше магии, чем заключено в среднем амулете. Понял меня?
Кел кивнул. Даже с поддержкой командора нам не следовало привлекать к себе ненужное внимание.
Воодушевленные первой удачей, мы до глубокого вечера просматривали уже отбракованные бумаги. Случай с Борком показал, что внимание нужно обращать даже на самые незначительные детали.
Когда на улице стало уже совсем темно, мои глаза болели, а голова распухла так, будто ее набили ватой, Йен издал странный смешок.
– Одна маленькая статья на последних страницах. Как бы мы могли понять, что это он?
Заинтересованная, я заглянула в газету, которую Йен держал на руках. Мы сидели на диване рядом, и для меня не составило труда прочитать статью на несколько предложений, в которой сообщалось, что некая мастерская «Лавия», названная в честь жены прошлого хозяина, была продана за непозволительно высокую цену, уже хорошо знакомому нам господину Борку.
– Новый хозяин обещает возродить величие мастерской, собирая под своей крышей талантливейших деятелей искусства. – прочитала я в слух последнее предложение. – Значит ли это, что в мастерской, могут скрываться и другие альсы?
Йен хмуро кивнул.
– Думаю, нам следует несколько изменить наш план. Придется рисковать.
Мне не понравился его тон, его взгляд и смысл его слов.
– Ты же не задумал что-то безумное?
Вопрос мой Йен не удостоил ответом. Только загадочно улыбнулся.
У меня от его улыбки по спине побежали холодные мурашки дурного предчувствия.
– Йен…
– Никто не пострадает, Шани. – уверенно произнес он. Но после секундной заминки, негромко добавил. – Сильно.
Утром, вместо жизнерадостной Амелии, будить меня пришел Йен. Тоже жизнерадостный и полный сил. Ведь это не он всю ночь не мог уснуть, размышляя о том, насколько его план опасен и безумен.
Быть может, я и не имела права его критиковать после того, как сама предлагала довольно сомнительные и опасные идеи. Но не одобрять добровольное сближение с вероятным врагом уж точно могла.
Йен сошел с ума, если решил, что познакомиться с Борком, посетить его мастерскую и показаться на глаза всем ее работникам – отличная идея. И магистр тоже повредился рассудком, раз согласился с этим планом.
В своем здравомыслии я тоже сомневалась. Потому что, поняв, что не смогу их переубедить, я напросилась с Йеном.
Яркий, солнечный свет больно резанул по глазам, когда Йен распахнул тяжелые шторы. Я застонала, пряча лицо в ладонях.
Несмотря на крайне паршивое состояние, мне было приятно слышать тихий, беззлобный смех. У Йена было хорошее настроение, и один лишь этот факт невероятным образом, делал день лучше.
Напевая под нос какую-то мелодию, Йен бродил по комнате, пока я мучительно тяжело вытаскивала себя из постели. Осень в полной мере вступала в свои права, и по утрам воздух в комнате, не согретый солнцем, был зябким и неприятным.
Я сидела на краю постели, кутаясь в одеяло и собираясь с силами, чтобы подняться, вырываясь из тепла и уюта, добрести до ванной и набрать воды для умывания. Амелия сегодня не пришла, и некому было сделать это за меня.
Я и не представляла, что способна так быстро привыкнуть к комфорту. Теперь я могла с самого утра пользоваться горячей водой, и начинала даже лениться самостоятельно набирать тазик для умывания.