Слишком многое стояло на кону, чтобы мы могли позволить себе быть милосердными. Но брат стоял на своем. Для него разница между убийством в ходе боя, и убийством беззащитных и связанных преступников была слишком велика. И Кел не хотел, чтобы Йен брал на себя эту грязную работу, пусть тот и вызвался сам.
– Передадим их командору. В управлении много нераскрытых дел, подберем какое-нибудь преступление для этих двоих, чтобы хватило на пожизненное.
– Они бы нас не пожалели. – мрачно заметил Йен. – И они все равно рано или поздно умрут из-за вплавленной в мозг установки.
Кел упрямо стоял на своем и в конце концов победил.
Было решено встретить рассвет в этом доме, в компании негостеприимных и раненых хозяев, которых никто и не подумал развязывать.
Йен проводил меня в ванную комнату, чтобы я могла умыться и смыть запекшуюся кровь. Кел в это время заварил чай, который смог найти на старой, разваливающейся кухне. Чай был мутный и на вкус напоминал сено, но мне так хотелось выпить чего-то горячего, что я была рада и этому.
Ночевать мы остались в комнате, которая больше всего походила на гостиную. промятый диван, пара кресел и стол, сломанный во время борьбы альсов, Кела и Йена. У стены стоял старый сервант, с перекосившимися дверцами и без одного стекла. Второе было мутным от пыли, с длинной трещиной. Даже самый отчаявшийся человек не назвал бы это место уютным.
А я уже очень и очень давно не была отчаявшейся.
– Я нашел плед. – в дверях стоял радостный Йен, с чем-то тонким и блеклым. – Кажется, он даже чистый.
Еще через четверть часа он нашел заправленный, масляный фонарь, и свет в гостиной сменился с холодного и гнетущего, на теплый и уютный.
Дом был старым и не способным удерживать тепло или не пропускать морозный ночной воздух с улицы. В рассохшихся оконных рамах завывал ветер. Я мерзла даже под пледом, что нашел Йен. Лежать было неудобно, я не могла найти такую позу, в которой не затекали бы спина или плечи.
Ребра ныли от каждого движения. Напряженный взгляд женщины тоже нервировал. Ее глаза светились в слоистой и прозрачной ночной темноте, наводя жуть. Она ничего не говорила, не пыталась идти на контакт. Только смотрела на меня так, словно я тут самое страшное зло.
Лишь спустя некоторое время, когда я в очередной раз заворочалась, пытаясь лечь удобнее и почувствовала, как мне в бедро упирается что-то твердое, от чего по телу волнами распространялся холод, мне стало понятно, за что она меня так ненавидит. Альса слышала, как я хвасталась Йену и Келу, что нашла осколок.
Резко сев на диване, чем напугала женщину и заставила вздрогнуть задремавшего Кела, дежурство которого выпало на рассветные часы, я поднялась.
Йен следил за моим приближением с молчаливым удивлением. Глаза его тоже светились, но от их взгляда я не чувствовала такого же угнетения, как это было со взглядом альсы.
– Не можешь уснуть? – Йен подался ко мне, когда я приблизилась, взял за руку, нежно перебирая пальцы.
– Осколок. – негромко сказала я, – сил нет уже его у себя хранить.
На этот раз он не стал дурачиться, быстро нашарил карман и забрал камень. Мгновение и он исчез в карманчике его жилета.
Мне стоило бы вернуться и попытаться уснуть, но я продолжила стоять рядом с Йеном, кутаясь в плед и лениво поражаться тому, насколько же все-таки холодные у него руки.
Когда он потянул меня к себе, я не сопротивлялась. Разместилась на его коленях, забралась с ногами в кресло, опустила голову Йену на плечо и тихо, расслабленно вздохнула. Было нервно и смешно.
Потому что в другом конце комнаты, у дверей куда, Кел оттащил второе кресло, брат старательно делал вид, что он спит. И я почти физически чувствовала, как ему сейчас неловко.
Мне неловко не было. И неудобно не было тоже.
Напротив, наконец стало спокойно. Бока все еще ныли, но это не помешало мне задремать, под размеренное и едва слышное дыхание Йена.
***
Сон мой был неспокойным, неглубоким и будто бы недлинным.
Я проснулась от странной, зловещей, забивающей уши, тишины. Йен подо мной весь напрягся, подобрался и дышал медленно, через раз.
На другом конце комнаты, в слабом свете масляной лампы, напряженно выпрямился в кресле Кел.
Я благоразумно молчала, хотя не понимала, что их так встревожило.
Лишь спустя несколько минут смогла расслышать шуршание чьих-то шагов. Кто-то обходил дом.
Измученные альсы спали и ничего не слышали. И только благодаря этому еще не наделали глупостей.
Шаги остановились рядом с окном.
Зазвенело разбитое стекло и на пол гостиной упал камень. А следом за ним полетело что-то прозрачное, с бьющейся внутри, красной искрой. Раньше, чем оно упало, Йен рванул в сторону, со мною на руках. Раздался глухой хлопок. Искра, вырвавшись на свободу, расплескалась по полу жидким огнем. Капли попали на пленников.
Под дикий вой сгоравших заживо альсов, Йен перемахнул через диван и уронил меня на пол, накрыв сверху собственным телом.
Второй хлопок я услышала уже в убежище.
– Альсы, – я попыталась вывернуться из-под Йена. – Им нужно помочь.