– Дай мне немного времени. Я быстро.
***
В светлой и просторной палате, магистр смотрелся очень гармонично со своей болезненной худобой, бледной кожей и тенями под глазами. Он будто был рожден для казенной пижамы и постельного белья, того редкого, белого оттенка, какой можно встретить только в лечебнице.
Магистр дремал, когда мы пришли. А открыв глаза и увидев нас, покачал головой.
– Шана, дорогая, что с тобой случилось? Если сейчас сюда войдет кто-нибудь из лекарей, спутает тебя с пациенткой.
Я молча, из последних сил, дошла до постели магистра и тяжело опустилась на ее край, в изножье. Мест для посетителей здесь предусмотрено не было и сесть я могла на кровать или прямо на пол, но что-то мне подсказывало, последний вариант никто не оценит. А Йен непременно поднимет переполох и, подсуетившись, оставит меня в какой-нибудь из пустующих палат, под присмотром лекарей.
– Неужели ты меня больше не боишься?
Магистр был не единственным, кого удивил мой поступок. Йен с тревогой смотрел на меня.
– Шани?
– Отстаньте! Мне просто захотелось сесть. По-моему, естественное желание для человека, которого совсем недавно проткнули ножом.
Палата перед глазами покачивалась, и я не могла понять, покачивается она потому что у меня кружится голова, или голова кружится, потому что мир стал на удивление зыбким и неустойчивым.
– Тебя ранили?
Сложно было разобрать, чего в голосе магистра была больше: удивления или беспокойства.
– Да, знаете, у Аманды дурная привычка тыкать острыми предметами в людей. – я закрыла глаза, чтобы палата перестала раскачиваться. Не помогло.
Рана нисколько меня не беспокоила. Благодаря целителю она почти зажила и сейчас казалась незначительной проблемой. И едва ли могла бы считаться виновницей моего скверного состояния.
Я чувствовала себя уставшей и больной. Не знала, как с этим справиться, но даже не думала жаловаться Йену. Он, конечно, поддержит и пожалеет, но потом будет долго и нудно ворчать. Потому что не хотел брать меня с собой, требовал остаться и отдохнуть, а я настояла.
И теперь немного жалела об этом. Там, в гостиной, до неожиданно сильно изнурившей меня поездки в лечебницу, я чувствовала себя сносно и была уверена, что мне все по плечу.
Больше я в этом уверена не была.
– Аманда посетила особняк. – сказал Йен, заняв место на краю постели рядом со мной. От него не укрылось мое печальное состояние, но ничего говорить он не стал, только приобнял за плечи, желая поддержать. – Искала осколок. Сейчас она находится в управлении, ждет допроса. Командор обещал позаботиться, чтобы ее посадили в самую дальнюю камеру.
Магистр воодушевился. Сознание, в доме альсов, он потерял раньше, чем я успела сообщить ему, что нашла осколок. Поэтому сейчас, услышав последние новости, он выглядел по-настоящему довольным.
– Не имеет значение, что стало с подручными. – равнодушно сказал он, узнав, что этой ночью погибли не только Винс и Эдна, но и альсы из проклятого дома, которых, по нашим предположениям, оставили там присматривать за усыпальницей. – От них нам не было никакой пользы. Но Аманда… Шана, ты проверила ее?
– Нет. Возможности как-то не представилось. Сначала она пыталась меня убить, а потом я лишилась чувств. Когда в себя пришла, рядом с Амандой было слишком много посторонних.
– Что ж, это не проблема. Проверим на месте. – оптимистично решил магистр. После новостей о том, что два из трех осколков теперь в наших руках, его настроение сложно было чем-то испортить.
– Ваша квартира сгорела. – сказал Йен, внимательно следя за реакцией магистра. – Ночью, пока мы были на деле.
А реакции не было.
– Очень жаль.
– Вас это не удивило. – заметила я.
Магистр не стал отрицать очевидное.
– Я подозревал, что это может произойти.
– Что именно заставило вас так думать? – спросил Йен. Он искренне пытался понять логику магистра, и был очень задет, когда в ответ на его вопрос, тот рассмеялся.
– В тебе есть потенциал, но ты еще так неопытен и импульсивен. Не удивительно, что ты не понимаешь.
– Так объясните. – попросила я. Потому что Йен, задетый его словами, сейчас мог только возмущенно пыхтеть над ухом.
С одной стороны, Йен и сам понимал, что ему недостает опыта, и что все его шестилетнее обучение было не в состоянии подготовить его к тому, что происходило сейчас. С другой – слышать об этом от магистра ему было отчаянно неприятно.
– Как думаете, кто разобрался с альсами в художественной мастерской? – начал издалека магистр.
Я не знала. Да и не казалось это сейчас важным. Все же, неудавшиеся воры не являлись частью диверсии, и их смерть никого из нас не заинтересовала. Столица огромна, здесь живут самые разные люди и даже альсы. Борка и его подельников мог убить кто угодно. Необязательно это должны были стать…
– Если бы императорскую казну ограбили, император не оставил бы это без внимания. Каждый гвардеец, каждый стражник, всякий, в ком лояльность к императору выросла выше требуемой нормы, начали бы искать воров. Это усложнило бы работу и поставило диверсию под угрозу. Когда в городе происходит что-то непредвиденное и масштабное, каждого живущего в нем это заденет.