– Не будет уколов. Ты ведь хотел знать, что это за прибор, правда? Вот мы и покажем, как он работает. Владислав Аркадьевич, отпустите мальчика, – обратился Пётр Вениаминович к краснолицему громиле. – Сейчас я всё объясню, – профессор говорил спокойно, ласково, но от его вкрадчивого голоса мне стало совсем не по себе. Наконец меня поставили на ноги, но рука Карпинского железной хваткой удерживала моё запястье.
– Подведите мальчика сюда, – попросил Пётр Вениаминович и распахнул створки куба. Внутри него была круглая зеркальная сфера, посередине стояло кресло, такое же, как в пассажирских самолётах.
– Погляди, Серёжа, ничего страшного тут нет. Ты сядешь вот здесь, словно цыплёнок в зеркальном яйце. Мы подключим к тебе датчики. Этот круг, в котором ты будешь, начнёт вращение. Мы зададим тебе несколько вопросов. А ты на них ответишь. Вот и всё, – улыбаясь, сказал профессор.
Едва двери закрылись, внутри вспыхнули лампочки. Я сидел, пристегнутый ремнём безопасности, обмотанный проводами и ждал. Медленно завращалось пространство вокруг, затем из маленького динамика, вмонтированного в кресло, прозвучал голос:
– Серёжа, сейчас я произнесу ключевые слова, а ты мне расскажешь, что увидел. Договорились? «Рукопись». «Фотоаппарат». «Комната». «Люди», – механическим голосом проговорил Пётр Вениаминович. – Будь внимателен. Повторяю…
Передо мной всплыло измождённое поросшее щетиной лицо человека лет пятидесяти, но тогда он показался мне глубоким стариком.
– Поймите, я не хочу ни с кем сводить счёты, – говорил он. – Я многое пережил, и пусть об этом, хоть кто-то прочитает. Не знаю, как там насчёт слога… Если у вас есть редактор – пусть правит. Но факты сохраните. Никто не желает пропасть бесследно. Вот и я просто рассказал о своей жизни. Так и запишите.
Складывалось ощущение, что он говорит это для меня, глаза в глаза, и ждёт, как я на это отреагирую. Стремительно замелькали сюжеты, как в документальной хронике: печатная машинка, аккуратно сложенные листы, пробитые дыроколом и перетянутые тесьмой, снова фотоаппарат и настольная лампа…
– Серёжа. «Лаура» показывает, что ты готов, – услышал я голос из динамика.
– Ничего нет. Только голова чуть кружится, – ответил я.
– Попробуем усилить… – произнёс профессор.
Пространство вокруг вспыхнуло, наполнилось воем, дребезгом. Каждая клетка моего тела откликнулась на эти метаморфозы. Возникло ощущение, что кто-то с помощью магнита вытягивает мой позвоночник. Я зажмурил глаза, заткнул уши и заорал, что было сил: «Мне страшно!»
– Серёжа, соберись! – скомандовал голос из динамика, Фраза прозвучала замедленно, на невероятных низах, слова растягивались и искажались.
– Ты ведь хочешь домой? – на той же ноте протянул голос.
Но я уже ничего не хотел. Меня не стало. Меня словно вытащили из собственного тела. Была маленькая точка в необъятном чернеющем космосе – и больше ничего. В обступившей со всех сторон темноте показался просвет, и я рванул туда изо всех сил. И увидел лицо одного из своих мучителей – Карпинского. Только оно было не красным, а стеариново-белым, и в его зрачках бесконечной цепочкой мелькали блики.
– «Лаура» показывает, ты в процессе! Мы тебя слушаем! —проговорил чей-то механический голос.
«Как же вы меня замотали со своей „Лаурой“», – пронеслось в сознании и я, как советовал дед, нажал спасительную точку на предплечье. Картинки пропали. В динамике раздалось профессорское:
– Ничего не понимаю, – и вращение прекратилось.
Меня вывели или вынесли – не помню. Но пришёл в себя я на удивление быстро. Осталось только ощущение пустоты, словно из меня удалили все внутренности. Карпинский, заглянув мне в глаза, спросил:
– Ведь ты что-то видел, правда? Только не ври пожалуйста.
– Там разное мелькало. Не разобрал. Очень быстрая смена картинок. Мне было очень страшно.
– Надо было сосредоточиться, – вздохнул Пётр Вениаминович.
– Переговорить бы с глазу на глаз, – сказал Карпинский и, взяв старика под руку, повёл его в соседнюю комнату.
– Мы сейчас вернёмся, можешь пока посмотреть журналы, там картинки интересные, – предложил профессор, выглянув из-за широкой спины Владислава Аркадьевича.
После всего пережитого разглядывать иллюстрации – нелепое предложение! Хотелось бежать отсюда как можно скорей и как можно дальше. Я бросился к входной двери, потянул ручку – закрыто. В следующий момент моя ладонь легла на цифровую панель, я увидел… Нет, не сразу, сначала возник мутный поток, а уже потом, напрягаясь, я разглядел сквозь него, как сухонькая старческая рука нажимает по порядку четыре цифры: «1», «2», «3», «6». Последняя цифра была еле различима, а затем и вовсе пропала. Стремительно набрав код и услышав щелчок, я снова потянул дверь на себя, но она не поддалась. Перепроверить не получилось. Что-то умерло о мне. Ни слов, ни образов – пустота. Я ринулся к окну. Решёток не было, но это седьмой этаж. Конечно, можно разбить стекло и закричать. Но кто придёт на помощь?