– Миша, привет. Переиграл нас заморский гость. Да-да… Плёнка наверняка у него. Когда вылетает?.. – он перелистнул настольный календарь. – Послезавтра. Чего я предлагаю? Конечно… Потрясти хорошенько на таможне. Так, чтобы по-полной. Ну, не мне твоих ребят учить! Уверен, у него. Будь добр, дай указания. Ладно, Миша, сочтёмся…
Дверь в кабинет приоткрылась и на пороге возникла ярко одетая женщина, макияж не позволял определить её возраст.
– Вот только тебя сегодня не хватало! – воскликнул Карпинский.
– Пожалуйста, не злись. Я знаю, ты занят… Но у меня обстоятельства. А ты пропал. Уже три недели дозвониться не могу, – проговорила она и шёпотом добавила, – Я очень соскучилась.
Карпинский тяжело вздохнул и спросил:
– Ты зачем ко мне домой приходила? Мы же на берегу договорились, домашних не беспокоить.
– Прости, я за эти дни чуть с ума не сошла. Глаза закрываю, а передо мной твоё лицо.
Карпинский посмотрел в окно, потом на часы.
– Неужели не рад меня видеть? – спросила женщина.
– Не вовремя ты. Мы же договаривались, что ни на работу, ни ко мне домой ты не приходишь. Ведь так? – бархатным голосом проговорил Карпинский.
– Я говорю, у меня обстоятельства, – загадочно улыбаясь, сообщила женщина.
– Да чёрт тебя побрал с твоими обстоятельствами! – взорвался Карпинский. – Мне вот с женой пришлось объясняться! Ей, понимаешь, интересно, что за прекрасная незнакомка приходила ко мне?! – он взял себя в руки и уже спокойно произнёс. – Ну, чего у тебя стряслось?
– Я беременна, Владик, – сказала Людмила и её щёки залились румянцем.
Карпинский встал из-за стола, прошёл по кабинету, остановился у окна, покачался на носках и спросил:
– От кого?
– Как от кого? Ты не догадываешься?
– Вообще-то у тебя муж есть, не забыла?
На глазах Людмилы выступили слёзы, тушь стремительно поплыла по щекам.
– Это твой ребёнок, – всхлипнула она.
– Вот это неизвестно.
– Известно. Мой Володя… Он… Очень щепетилен…
– Хороший, значит, твой Володя? Что же ко мне бегала?
– Я думала, ты меня любишь… Хоть немного…
Карпинский подошёл вплотную к плачущей женщине.
– С беременностью – к мужу любимому, родному и такому… щепетильному, – сказал он.
Она как-то разом постарела, ссутулилась. Лёгкая дамская сумочка оттягивала руку. И ноги подкашивались. Когда она двинулась к выходу, Карпинский окрикнул её:
– Постой. Вот тебе деньги, – он стремительно что-то начертал на листе бумаге. – Поедешь по этому адресу. Отдашь записку главврачу. Там имя отчество. Это мой школьный друг. Объяснишь, он поможет.
