Над деревней стоял крик и вой, солдаты грабили хаты. Уносили последнее: кожухи, сапоги, рубахи, исподнее… Двое лупили фухтелями мужика, закрывавшего лицо руками; другой, скорчившись от боли, лежал на земле, солдат занес над ним саблю, к нему с диким воплем бросилась баба и повисла на его руке… Еще один мужик, всклокоченный, страшный, держал в руках оглоблю и не подпускал французов к лошади; его застрелили из пистолета.
Пан Винсент стоял у окна и молча смотрел, как вешают Панаса. Он завтра же поедет в Минск… Поедет! На чём? Всё равно – пойдет пешком! К генерал-губернатору Брониковскому! Шляхтич знает свои права!
Приказ коменданта города Минска от 17 октября 1812 г.
Каждый полковой командир или начальник отдельной части городского гарнизона, расположенной в городе или имеющей в нем дневку, должен трижды в день производить сбор своей части, a именно: в 8 часов утра, в полдень и в 4 часа пополудни.
За черту города будут рассылаться патрули как днем, так и ночью по разным направлениям, чтобы ловить и приводить в тюрьмы бродяг и мародеров.
Всем военным запрещаются насильственные постои. Также воспрещается разводить огонь на дворах, на задворках, в садах и в иных местах, находящихся в городе.
Вечернюю зорю бить в шесть часов вечера.
Во всех кофейнях, корчмах и постоялых дворах воспрещается продавать напитки унтер-офицерам и солдатам после пробития вечерней зори. Уличенный в нарушении сего на первый раз подвергнется штрафу в 50 злотых, a во второй раз будет заключен в тюрьму на 8 суток и уплатит двойной штраф.
В девять часов вечера все огни в городских кварталах и в домах, занятых солдатами, должны быть потушены.
Всякий солдат, встреченный на улице после восьми часов вечера и вышедший не по служебной надобности, будет задержан патрулем и отправлен в тюрьму. Если он будет задержан за беспорядок или какие-либо иные непристойности, то будет подвергнут строгому аресту на 15 суток и представлен, в случае надобности, в судебную комиссию.
Всякая торговля солдат с евреями на городских рынках или в любом ином месте воспрещается совершенно. Всякий еврей, купивший что-либо у солдата, не имея на то разрешения, будет отведен в магистрат и оштрафован на 40 злотых.
Господа строевые офицеры, плац-адъютанты и плац-майоры, a также командир Императорской жандармерии обязаны иметь постоянное наблюдение за выполнением настоящего приказа.
Комендант города майор Рудольф.
Читано и утверждено губернатором Минской провинции генералом Брониковским.
Запасов фуража в Полоцке хватило бы не больше чем на два дня, провиант из Вильны поступал крайне нерегулярно, фуражиры часто возвращались ни с чем, наткнувшись на русские партии. Маршал Гувион Сен-Сир отправил все обозы, больных и раненых за Двину, куда еще раньше ушла кавалерия – самостоятельно снискивать себе пропитание и заодно присматривать за русскими, к которым шло подкрепление из-под Риги. Витгенштейн недавно получил пополнение, он наверняка захочет воспользоваться перевесом в числе и атаковать – что ж, Полоцк достаточно хорошо укреплен, чтобы отбить удар. Главное – не позволить русским зайти в тыл. Маршал еще раз объехал редуты впереди города, по обе стороны от Петербургской дороги, осмотрел наплавной мост и тет-де-пон при нём, который охраняли остатки баварского корпуса генерала Вреде, а также позиции, занятые дивизиями Леграна и Мезона. Кавалерия пусть пока остается там, где стоит; в случае сражения ее легко будет вызвать сюда.
«Филин поехал!» – говорили друг другу солдаты, провожая взглядом высокую фигуру в серой шинели и черной двууголке с белым плюмажем, надетой углом вперед.
Услышанное от офицеров прозвище быстро закрепилось за Сен-Сиром, который получил маршальский жезл совсем недавно – в августе, когда сменил неукротимого Удино, раненного в бою против корпуса Витгенштейна. Впрочем, смысл в это слово вкладывали разный. В глазах офицеров маршал был нелюдимом, грубияном, букой, чересчур расчетливым и осторожным, для него баталия – точно шахматная партия. Солдаты же считали, что «филин» – голова: всё предусмотрит наперед, никуда не ринется очертя голову, никем не пожертвует ради собственной славы. И вообще он за всю жизнь не проиграл ни одного сражения! А если и отказался выполнять один приказ Бертье еще в Испании, за что даже попал под арест, так потому что дело там было заведомо гиблое. Но так уж устроен человек, что любит не головой, а сердцем, а Сен-Сир при всех своих достоинствах был не из тех, за кем идут в огонь и в воду. То-то и оно: филины стаей не летают.
