– У нас впереди целая жизнь, – напомнила я, вызывающе приподняв бровь. Я откинулась назад, и спинка кровати скрипнула. – Рано или поздно выясню правду.
Коллиф не ответил. Он лег на живот, засунув обе руки под подушку. Бицепсы выступали на его руках четкими контурами, будто вырезанные из картона. Мышцы спины поблескивали. Длинные изогнутые шрамы казались естественной частью его тела, будто детали пейзажа на далеком горизонте. «Такой красивый, – подумала я. – Слишком красивый».
Устроившись, Коллиф повернул лицо в мою сторону и заметил, куда направлено мое внимание.
– Я тоже думаю, что ты красивая, – промурлыкал он.
Вновь взглянула ему в глаза. От осознания, что попалась, щеки заполыхали. Коллиф не улыбался, но его глаза также вспыхнули.
– Ты собираешься побороться за корону? – спросил он, меняя тему. Я вздохнула с облегчением – мне было бы тяжело сейчас признать существующее между нами притяжение.
Ответ был готов сорваться с моих губ, но в последний момент я засомневалась. Если Коллиф сказал правду, то когда начну испытания, пути назад не будет. Я буду принадлежать фейри, душой и телом. В груди поселился страх, расправляя черные крылья, будто большая птица. Я собиралась сказать Коллифу, что найду другой способ, но вспомнила, как Оливер заправлял прядь волос мне за ухо. Его голос звучал, будто колыбельная в темноте. «Иногда важно быть не сильнее, а умнее».
Другого способа нет, и я это знала. Фейри пороли меня. Насылали на меня чары. Даже в полнолуние они были сильнее. Я не могла победить их как Мара.
Но, может, смогу как королева.
В моей голове словно раздался щелчок закрывающейся двери. Отрезающей меня от последнего шанса на счастье, возможности избавиться от этого брака и снова быть одной семьей с братом.
– Да, – ответила я, зажмурившись в попытке скрыть охватившую меня печаль. Коллиф почувствовал ее через нашу связь. У меня не осталось ничего личного. – Я должна. Ради Деймона.
В комнате повисла тишина. Коллиф не пытался прикоснуться ко мне или утешить сладкой ложью.
– Значит, утром мы объявим об этом. Если ты уверена, что действительно хочешь этого, – сказал он.
Его слова вонзились мне в сердце. «Хочу? С каких пор тебя волнует, чего я хочу?» – чуть не выпалила я. Но было уже поздно, и мне требовалось увидеть Оливера. Ссора с Коллифом того не стоила. Вместо этого я завернулась в простыню и отвернулась от него. Внезапно мне стало все равно, услышит ли он что-нибудь – я смотрела на свечу в ожидании, пока огонек убаюкает меня. «Я иду, Олли», – мой гнев постепенно затихал.
Когда перед моими глазами начало темнеть, Коллиф откашлялся. Прозвучало неуверенно.
– Так теперь моя очередь? – решился он.
Я раздраженно нахмурилась, не открывая глаз.
– Что твоя очередь?
– Задавать вопрос.
– Я устала, Ваше Величество.
– Что ж, ладно. Приятных снов, Фортуна.
Но я уже была заинтригована. Повернулась и уставилась в потолок, злясь больше на себя, чем на него.
– Что ты хочешь узнать?
Ощутила на себе взгляд Коллифа. Его голос стал еще нежнее. Но несмотря на это, оказалась не готова к его вопросу.
– Что случилось с твоими родителями?
На меня будто вылили ушат холодной воды. Я замерла, борясь с неизбежным. Образы накатили волной. Окровавленный подбородок. Остекленевшие глаза. Сведенные судорогой пальцы. Мне показалось, что сердце стиснула холодная ладонь, сжимаясь все сильней. Я ответила, не глядя на Коллифа:
– С чего ты решил, что что-то случилось?
– Регина кое-что упомянула, – признался он.
Треклятая Регина. Плюну ей в бокал. Если выдастся случай.
– Логично, – пробормотала я. Мое тело напряглось. Когда-то в прошлой жизни отец учил меня техникам расслабления. Одна подразумевала дыхание…
– А еще ты говоришь во сне.
Я так и знала. И он, конечно, не подумал сказать мне об этом. Но у меня не осталось сил на негодование. Вопрос Коллифа пригвоздил меня к месту. Я так старательно таращилась вверх, что рисунок потолка, наверное, навсегда отпечатался в моей памяти. Я давно никому об этом не рассказывала. Получится ли у меня сделать это?
В памяти всплыли лица родителей. С тех пор прошло много лет, и их черты размылись. Дома их фото висели в каждой комнате. Моя отчаянная попытка ухватиться за воспоминания. «Мы не забывали вас, – хотела я сказать. – Никогда».
Ради них. Расскажу об этом ради них.
Коллиф молчал, посылая сочувствие через нашу связь. И от этого становилось еще хуже. Я заговорила равнодушно.
– Никто не знает в точности, что произошло, – начала я. Воспоминания возвращались с болезненной силой, будто это случилось вчера. Дождь стучал по крыше. Ветер терзал ветви деревьев за окном. Я проснулась на пропитанных потом простынях. – Мне было восемь. Была обычная ночь – утром мы бы пошли в школу. Папа был психотерапевтом, а мама профессором. Мы всегда ложились спать рано, потому что вставать приходилось на рассвете.
Я несла чушь. Осознав это, замолчала. Руки сжались в кулаки, сминая одеяло.
– Звучит замечательно, – мягко сказал он.
