Пока росла, Морин очень старалась. Она заставляла меня ходить на танцы или отправиться на свидание с хорошим мальчиком из класса, брала с собой по магазинам. Обычное времяпрепровождение, которое порадовало бы нормальную дочь. Но я не могла рассказать ей, как выматывает меня общество других детей. Их страхи были сильнее, чем у взрослых, так как дети не могли справляться с фобиями при помощи логики или отрицания, эти навыки приходят с возрастом. Со временем мне начало казаться, что в отношении Морин ко мне больше гнева и раздражения, чем других чувств. Сейчас, спустя столько времени, понимала, что это были боль и отторжение.
Но Беа не пыталась понять или переделать меня. Она не задавала вопросов. Просто наблюдала и… принимала. Отношения с ней были легкими. Приятными.
Коллиф терпеливо ждал моего ответа. Осознав это, я неопределенно махнула рукой.
– Было не так уж много…
В этот момент свеча зашипела и погасла, погружая комнату во тьму. Я дернулась и потеряла мысль. Уставившись в пустоту, вспоминала себя несколько лет назад. Изменилось, пожалуй, только одно. Частичка меня исчезла, не замеченная никем, кроме меня. Иногда вспоминала о ней. Но никому не рассказывала, никому не показывала свою боль.
Может, поэтому знала… что могу рассказать об этом фейри.
– Я хотела стать ветеринаром, – пробормотала я в темноту. – С самого раннего детства. С животными всегда так спокойно – их страхи столь просты, что прикосновения к ним на меня не влияют. Ни образов в голове, ни ужасных вкусов во рту. Помогать беспомощным, жить простой и тихой жизнью? Да, мне бы этого хотелось.
Фейри не засмеялся и не стал говорить, что это невозможно. Вместо этого он мягко ответил:
– Знаешь, еще не поздно.
Покачала головой.
– Если пойду учиться, значит, мне придется бросить их всех. Единственную семью, что у меня есть.
– Это неправда.
Но мне не хотелось спорить. Я давно отказалась от этой мечты. И снова мы с Коллифом оказались в тишине, которую никто из нас не нарушал. Моя очередь спрашивать – я уже потеряла счет его вопросам, – но внезапно мне стало трудно облекать мысли в слова. Веки потяжелели.
Я готова была погрузиться в сон. Коллиф пошевелился. И вот его лоб уже прижат к моему. Внезапное прикосновение могло меня напугать. Но этот фейри стал частью меня. Я знала, что он так сделает.
Я раздумывала, не отодвинуться ли, но мне не хотелось этого делать. «Не будь тряпкой», – сказала себе. Попытавшись пробудить в себе ненависть к Коллифу, вспомнила его фигуру на троне и то, как девятихвостая плетка опускалась на мою спину. Помогло, но не очень. Ненависть вытеснялась усталостью и… чем-то еще.
Было приятно ощущать чье-то прикосновение. Я долго отказывала себе в этом удовольствии. Обычно даже легкие касания приносили жуткие образы. Но сейчас чувствовала лишь прохладную кожу и головокружительный запах Коллифа. «Всего раз. Это ничего не значит», – подумала я, не имея понятия, кого уговариваю.
– Спокойной ночи, Фортуна, – сказал Коллиф сонным голосом.
– Спокойной ночи, – пробормотала в ответ. Через несколько минут ровное дыхание фейри дало понять, что он уснул. Его теплое дыхание касалось моей щеки, даря странное чувство спокойствия. Я невольно закрыла глаза.
Никогда не полюблю короля Неблагого Двора. Но, быть может, не обязательно и ненавидеть его.
Когда я вновь открыла глаза, то ожидала увидеть Коллифа рядом, прогоревшую свечу на столике и земляной потолок над головой. Но вместо этого моему взору предстало поле травы и море вдалеке. Мягкий ветерок шелестел в стеблях. Закатное солнце окрашивало мир в красно-желтые тона.
Наконец.
Казалось, я не видела Оливера недели, и даже не обратила внимание, во что одета, немедленно отправившись на его поиски. Я пошла к дому. В окнах было темно. Так как мой друг не нуждался в сне, это означало, что он сейчас где-то еще. Я оглядела холмы и тускнеющий горизонт. В поле моего зрения попала стройная фигура в отдалении. Я побежала к ней.
Он услышал мое приближение и повернулся. Как только оказалась достаточно близко, я спросила:
– Как ты это сделал?
Оливер нахмурился. Лучи заходящего солнца падали на его волосы, превращая светлые пряди в мерцающее золото.
– О чем ты…
– Когда ты вылечил мою спину, Олли. То, что ты сделал, не исчезло после пробуждения. Кровь оказалась смыта, а рубцы покрыты мазью.
Оливер поддержал меня за руки. Не то чтобы я могла упасть, ведь знала это место лучше всего. Оливер провел здесь столько времени, что трава была вытоптана. Каждый раз, когда представляла его, он находился именно в этом месте.
– Фортуна, выдохни, – велел Оливер.
– Как это получилось? – настаивала я, не обращая на него внимания. Эта загадка мучила меня с тех пор, как очнулась в тюремной камере. Голоса Зары и Коллифа я помнила так же ясно, как ощущала долетающий до нас запах моря.
«Кто-то уже позаботился о ней».
«Невозможно. Кроме стражей, сюда никто не спускался».
«Сам посмотри. Раны промыты и покрыты какой-то смесью».
Не хотела вспоминать дальше. Ужас камеры заставил меня продолжить, не думая:
