Я закатила глаза и толкнула его в ответ. Свет дня уже померк. Это случилось внезапно, по желанию Оливера. Я и не заметила, в какой момент на небе загорелась луна. Все неровности на ней были видны, будто на картине. Не похоже на луну моего мира.
В моей голове вновь прозвучали слова Оливера. «Если ты умрешь, Фортуна, я последую за тобой в любое посмертие. А остальное не так важно, верно?» Как бы ни ценила это, тяжесть ответственности за чью-то жизнь легла на меня. Если у меня не получится, не только Деймон навсегда останется в когтях Джассина, но и создание, способное творить и любить безусловно, прекратит существовать.
Еще одна минута прошла в тишине. Я посмотрела вниз, на волны, вгляделась в темные глубины и сглотнула.
– Рассказать тебе тайну? – спросила я. Мне хотелось, пока есть шанс, быть честной до конца.
Оливер не колебался.
– Конечно.
Я издала долгий вздох. Сколько себя помнила, у меня всегда было одно правило, одна мантра. «Будь сильной». Поначалу – ради Деймона. Но когда он пропал, ради себя. Если бы я не была жесткой и закрытой, мир бы уничтожил меня. Оливер стал единственным исключением. А теперь, когда смерть дышала мне в затылок, не могла все так оставить.
– Очень боюсь, – выдохнула я. Господи, какое облегчение.
– Чего?
– Иногда мне кажется, что боюсь всего. Потерять какого-то человека, разочаровать Беа или Гретхен, или просто сесть в свою машину. Но сейчас… Сейчас боюсь того, что будет завтра. Есть вероятность, что я не выживу.
Оливер задумчиво скривил губы. Так он делал с детства, и знакомая гримаса вызвала у меня легкую улыбку.
– Пойдем, – сказал Оливер. Вскочив с места, он быстрым движением стянул с себя рубашку. Затем джинсы. Жилы на его руках напряглись, когда он расстегивал пуговицу. Не успела отвернуться, как он стоял передо мной обнаженным.
Мне не с кем было сравнивать, но я подозревала, что внешность Оливера была исключительной в любой реальности. Он заметил мою реакцию и взглянул на меня так, что думать стало тяжело.
А затем, не говоря ни слова, Оливер развернулся и прыгнул с утеса. Всплеск разорвал тишину. Улыбаясь, я встала и быстро разделась, только сейчас заметив, что одета в тот же свитер и легинсы, что и в прошлый раз. Ветер обдувал обнаженную кожу. Дрожа от предвкушения, отступила на несколько метров и побежала к краю.
Несколько кратких мгновений я летела.
А затем врезалась в теплую, сияющую воду. Несколько секунд погружалась в нее, глядя на пробивающийся сквозь толщу свет луны. Было легко забыть о том, что ждет меня на поверхности. Но Оливер тоже ждал, так что я поплыла наверх, думая о нем.
В реальном мире мне бы немедленно стало холодно. Но здесь такого не случилось. Я прикрыла глаза, позволив себе погрузиться в сонное спокойствие. Насладиться ощущением невесомости. Шли секунды. Я ощущала на себе взгляд Оливера – его желание доносилось до меня легким ароматом. Я пыталась сдержать улыбку. Он подплыл ближе, тревожа воду, и провел ладонью по моему животу. Легкое прикосновение вызвало дрожь удовольствия.
– Хочешь знать, чего я боялся, когда мы были маленькими? – спросил он. Желание немедленно отступило. Я выпрямилась и уставилась на него. Оливер удивленно поднял брови. – Да, заметил, что ты ни разу не спрашивала. А я не говорил. Хотел, чтобы здесь, в нашем месте, все было иначе. Твоя жизнь – ад, и я пытался сделать так, чтобы тут ты чувствовала себя иначе. Но если придется выбирать между сохранением этой иллюзии и твоим выживанием, даже думать не о чем.
Слишком много перемен. Я не знала, хватит ли у меня сил справиться и с этим.
– Олли…
– Спроси меня, – потребовал он. По его тону я поняла, что он не успокоится, пока не скажет.
Я сглотнула.
– Ладно. И чего же ты боялся?
Оливер подплыл еще ближе. В лунном свете его кожа была гладкой, точно стекло. В моей памяти всплыло другое лицо, столь же прекрасное и бледное, лишь изогнутый шрам нарушал совершенство.
«Спокойной ночи, Фортуна».
«Прочь из моей головы, Коллиф». Во мне поднялась ярость, как электрический заряд, прогоняя образ. Оливер, кажется, ничего не заметил. Он провел по моему лицу кончиками пальцев. Я постаралась сосредоточиться на нашем разговоре.
– Боялся, что ты, Фортуна Суорн, забудешь меня или перерастешь, – проговорил он. – Что однажды ты не вернешься. Мне было все равно, что превращусь в ничто или перестану существовать. Нет, больше всего меня пугала мысль потерять тебя.
От его слов мне стало плохо. Если быть честной, я множество раз думала, что стоит поступить так. Морин даже предлагала мне снотворное, когда заметила, что я ворочаюсь по ночам.
– Почему ты решил рассказать мне? – выдавила я, сделав вид, что отдаляюсь лишь чтобы поплескаться в воде.
По лицу Оливера поняла, что он знал. Всегда знал.
– По следующей причине, – спокойно сказал он. – Я бы сошел с ума, если бы поддался этому страху, Фортуна. Поэтому начал повторять одно и то же, каждый день, пока не перестал бояться.
Он хочет заставить меня спросить и об этом. Мой вопрос прозвучал более раздраженно, чем мне того хотелось.
– И что же?
