Некоторые слушатели взволновано охнули при таком откровении. Тайскренн брякнул: - Да ладно вам! - и тут же пожалел о сказанном. Шестеро судей сверкали на него очами, лишь Телло опустил голову. Фенереш простер к Тайскренну руки, словно демонстрируя любопытный образчик, и пробормотал так громко, чтобы слышал весь храм: - Вижу, угрызения совести его не мучают...
Разъяренный нелепым судилищем - а более всего собой - Тайскренн заскрипел зубами. В висках стучало. Он играет на руку потному Фенерешу! Но... слабость и глупость Лакуна ведомы многим. Конечно, эти обвинения отнесут на счет помраченного рассудка. Жрец окинул взглядом галерею и, хотя не ожидал услышать слова сочувствия и увидеть приветственные кивки,- был поражен тем, сколь многие смотрели на него с откровенным презрением.
Он не был столь наивен, чтобы верить, будто здешний суд привержен абстрактным идеалам истины и справедливости; однако стоило попытаться призвать к доводам простой логики и здравого смысла. Тайскренн взглянул в глаза Салин, громко крикнув: - Но где доказательства?
Старуха вежливо кивнула бритой головой, глянув на Фенереша. - Еще свидетели у вас имеются?
- Всего двое, судья.
- Продолжайте же.
Фенереш повернулся к Клыкам Д'рек. - Приведите жреца Корсдена Танефа.
Дыхание Тайскренна прервалось. Милосердная Д'рек... чего они хотят от Корсдена? Он глянул на Телло, однако тот так и сидел, уставившись в стол, шевеля пальцами сложенных рук. Блюститель еще не вел речей, но Тайскренн понимал - перед ним истинный зодчий этого дела, и притом искусный.
Корсдена почти вытолкнули вперед Клыки Д'рек. Высокий и, обыкновенно, представительный священник потерял достоинство. Он потел, незапятнанные прежде одежды помялись; Тайскренн пытался встретить его взор - куда там! Сердце его сжалось.
- Корсден Танеф, - начал Фенереш, - вы знаете обвиняемого?
Корсден кивнул, кашлянул в кулак. Пробубнил: - Да.
- Можете ли вы описать себя как его друга - если, разумеется, столь надменный и спесивый тип вообще способен назвать кого-либо другом?
Не в силах взглянуть на Тайскренна, Корсден снова закивал, жалко проблеяв: - Да.
- Готовы ли утверждать, что обвиняемый и почтенный Демидрек Ифелл были близки?
Корсден нахмурился и кивнул. - Да. Я готов.
- Но присутствовал ли он, когда Ифелл уходил в объятия Д'рек?
Корсден мотнул головой: - Нет. Его не было.
Фенереш взглянул на судей и продолжил: - Верно ли, что прошло немало дней, прежде чем обвиняемый соизволил осведомиться о здравии и благополучии лучшего друга и великого наставника?
Корсден закусил губу, нахмурился - и кивнул. - Да. Несколько дней, но...
- Спасибо! - оборвал его Фенереш. - Скажите же: после кончины Ифелла замечали вы на лице подсудимого выражения скорби и горя?
Корсден моргал, похоже, не в силах сдержать слез. - Нет. Он ничего не выказал... хотя не все...
- Отвечайте только на заданный вопрос! - закричал Фенереш. - А теперь - вспоминайте тщательно: в ваших разговорах не высказывал ли он сомнений относительно назначения Блюстителя Телло временным Демидреком?
Корсден совсем отвернулся от Тайскренна - словно боялся, что взгляд обожжет его. Руки сжались в кулаки. - Он... не одобрял...
- Не одобрял?
- Считал это... неправильным.
- Неправильным? Понятно. Кого же он считал достойным назначения?
Корсден прочистил горло и громко сглотнул, будто подавившись. - Кого-то... кого-то из нашего храма... я так думаю...
- И кто бы мог это быть, умоляю, скажите.
Молодой жрец вскинул голову, часто моргая. Судорожно вздохнул, будто укрепляя дух. - Думаю, он сам.
Тайскренн с трудом подавил стон. Он знал, что любого может сломить жесткое давление - угрозы, посулы, пытки эмоциональные и физические - однако надеялся, что Корсден сумеет устоять, выдержать. Но... зачем ему было терпеть? Тайскренн усомнился в том, дано ли ему вообще понимать людей.
Фенереш кивал медленно и сурово, рисуясь перед судом. - Да. Благодарю. - Он махнул рукой, веля Корсдену уйти. - Благодарим за вашу помощь расследованию. Понимаю, сколь тяжело оно вам далось.
Корсден начал поворачиваться, но тут же замялся, словно готовый встретиться наконец взором с
Фенереш обращался к суду, вызывая последнего свидетеля. Этого имени Тайскренн вовсе не ожидал услышать. Вздрогнув, словно ударенный, он осознал: все нынешние мучения были лишь жалким предисловием к тому, что случится вскоре.
Ибо обвинитель вызвал Зиллу Линсеф.
Она вошла под руку с одним из Клыков. Похоже, страж не только вел ее, но и не давал упасть. Девушка безвольно шагала, скрыв ладони под длинной накидкой. Тайскренну она показалась нездоровой, высохшей, осунувшейся; немытые волосы расплелись и прилипли к голове.
