Не в пример Корсдену, она прямо взглянула ему в глаза... О нет. В ее взоре не читалось разумения. Его не оживляли чувства. Казалось, она спит на ходу или совершенно ушла в себя.
- Зилла Ленсеф, вы узнаете обвиняемого?
- Да, - ответил вялый, тихий голос.
- Вы были близкой подругой обвиняемого?
- Да.
- Самой близкой, может быть?
Зилла облизнула губы, пробормотав: - Да.
- Столь близкой, - продолжал Фенереш, обращаясь скорее ко всему судилищу, - что встречались с ним в личных покоях, в ночные часы, презрев все правила?
Она пошатнулась, закрыла глаза и кивнула. - Да.
- И во время этих долгих... гмм... собеседований, что именно обвиняемый рассказал вам относительно прибытия и возвышения Блюстителя Телло?
- Он... - Зилла запнулась, облизнув губы. - Он был... в ярости. Думал, что его назовут следующим Демидреком.
Тайскренн счел бы, что видит сон, если бы она не стояла почти рядом, прямо глядя в глаза, не мигая, будто зачарованная.
Фенереш понимающе кивнул. - Ясно. А насчет кончины его наставника? Какие выражения скорби вы видели? Какие сожаления и жалобы слышали?
Она тяжко вздохнула, подняла было руку, чтобы утереть пот, но так и не дала ладони выскользнуть из-под накидки. - Ничего подобного. Он казался... равнодушным к смерти этого мужа.
Тайскренн мог лишь широко раскрывать глаза. Это самозванка? Иллюзия? Но колдовство здесь не могло применяться - все заметили бы. Это была она.
Фенереш покачал головой, будто устрашенный. Тяжело вздохнул, являя великую печать. - Понимаю. А знаете ли вы, чем занимался обвиняемый во время долгих блужданий в глубинах храма?
Зилла качнулась, снова заморгала. - Да.
- И? - напирал Фенереш.
- Он искал какие-нибудь древние яды, оружие или проклятие против Блюстителя Телло.
Галерея вздохнула в гневе и страхе, как один человек, ибо подземелья храма издавна стали хранилищем вещей особо священных - и оттого особо опасных в руках убийцы.
Тайскренн должен был возразить, ибо всё это было сплошной ложью. Однако он не мог говорить и даже шевелиться, словно его постиг удар от того факта, что Зилла стоит здесь и свидетельствует против него.
- И откуда вы узнали это? - спрашивал Фенереш. - Не простые ли это выдумки?
Она облизнула губы и глубоко вздохнула, прежде чем провозгласить громко и твердо: - Нет, он рассказал мне самолично.
Брови Фенереша высоко взлетели. Он озирал судей и зал. Тайскренн подался вперед. Ему хотелось побежать к ней, обнять, извиниться, сказать, что все понимает... и тут он ощутил, как к боку прижалось леденящее лезвие.
- Пошевелись еще и умрешь, - выдохнула стражница-Клык.
- Он сам рассказал? - воскликнул Фенереш с преувеличенным недоверием. - Как такое может быть? Почему вы не известили, без малейшего промедления, слуг закона?
Зилла кивнула. Тайскренн безмолвно возопил:
Все тщательно и заранее организовано. Театр, просто театр. Единственная цель - дискредитировать его.
Он оторвал взгляд от Зиллы, чтобы видеть настоящего обвинителя. Тот сидел, опустив глаза, губы поджаты, постукивает пальцами; живописный образ огорченного и разочарованного патриарха. Как хотелось ему ударить негодяя всей силой! Но лезвие прижалось к коже - один мелкий порез, и он будет мертв.
Тайскренн заставил себя расслабиться - и почти захохотал. Им овладело странное, игривое настроение. Какая глупость! Всё ради того, чтобы изгнать потенциального соперника из рядов жречества!
Да, он едва удержался, чтобы не отсалютовать врагу - здесь и сейчас.
Зилла вяло отвечала: - Он угрожал убить меня, если скажу хоть слово.
Фенереш сразу закивал судьям, кипя возмущением и гневом. - Разумеется, - промурлыкал он. - Но твои мучения окончены, дитя. Уже не нужно страшиться чудовища среди нас. - Он подал знак Клыкам, и Зиллу вывели.
Тайскренну хотелось окликнуть ее, однако он подавил позыв, не желая сильнее ухудшать ее положение. Что он ощущал сейчас? Стыд. Стыд за то, что слишком мало сделал в прошлом и тем породил такое настоящее.
Он почитал себя умником. Юным мудрецом. Возведя глаза к резному потолку, Тайскренн чуть снова не рассмеялся.
Да ему нужно благодарить Телло и компанию. Жрецы преподали ему великий урок: как опасна слепота пред глубинами людского эгоизма и двуличия. Это бездонные глубины, и будь он проклят, если подумает иначе.
Довольно жалкое решение, учитывая, сколь мало ему осталось.
Фенереш поклонился судьям. Возгласил: - Ждем вашего решения, о почтенные.
Салин кивнула и посмотрела на Тайскренна, словно ворона на особо старый и неприглядный кусок падали. - Обвиняемый, - сказала она, - вам есть что сказать в свою защиту?
