Пристань Мертвого Дома полностью

Некоторые слушатели взволновано охнули при таком откровении. Тайскренн брякнул: — Да ладно вам! — и тут же пожалел о сказанном. Шестеро судей сверкали на него очами, лишь Телло опустил голову. Фенереш простер к Тайскренну руки, словно демонстрируя любопытный образчик, и пробормотал так громко, чтобы слышал весь храм: — Вижу, угрызения совести его не мучают…

Разъяренный нелепым судилищем — а более всего собой — Тайскренн заскрипел зубами. В висках стучало. Он играет на руку потному Фенерешу! Но… слабость и глупость Лакуна ведомы многим. Конечно, эти обвинения отнесут на счет помраченного рассудка. Жрец окинул взглядом галерею и, хотя не ожидал услышать слова сочувствия и увидеть приветственные кивки, — был поражен тем, сколь многие смотрели на него с откровенным презрением.

Он не был столь наивен, чтобы верить, будто здешний суд привержен абстрактным идеалам истины и справедливости; однако стоило попытаться призвать к доводам простой логики и здравого смысла. Тайскренн взглянул в глаза Салин, громко крикнув: — Но где доказательства?

Старуха вежливо кивнула бритой головой, глянув на Фенереша. — Еще свидетели у вас имеются?

— Всего двое, судья.

— Продолжайте же.

Фенереш повернулся к Клыкам Д'рек. — Приведите жреца Корсдена Танефа.

Дыхание Тайскренна прервалось. Милосердная Д'рек… чего они хотят от Корсдена? Он глянул на Телло, однако тот так и сидел, уставившись в стол, шевеля пальцами сложенных рук. Блюститель еще не вел речей, но Тайскренн понимал — перед ним истинный зодчий этого дела, и притом искусный.

Корсдена почти вытолкнули вперед Клыки Д'рек. Высокий и, обыкновенно, представительный священник потерял достоинство. Он потел, незапятнанные прежде одежды помялись; Тайскренн пытался встретить его взор — куда там! Сердце его сжалось. "Ох, Корс… и ты тоже". Ощутив жжение в глазах, он отвернулся и заморгал.

— Корсден Танеф, — начал Фенереш, — вы знаете обвиняемого?

Корсден кивнул, кашлянул в кулак. Пробубнил: — Да.

— Можете ли вы описать себя как его друга — если, разумеется, столь надменный и спесивый тип вообще способен назвать кого-либо другом?

Не в силах взглянуть на Тайскренна, Корсден снова закивал, жалко проблеяв: — Да.

— Готовы ли утверждать, что обвиняемый и почтенный Демидрек Ифелл были близки?

Корсден нахмурился и кивнул. — Да. Я готов.

— Но присутствовал ли он, когда Ифелл уходил в объятия Д'рек?

Корсден мотнул головой: — Нет. Его не было.

Фенереш взглянул на судей и продолжил: — Верно ли, что прошло немало дней, прежде чем обвиняемый соизволил осведомиться о здравии и благополучии лучшего друга и великого наставника?

Корсден закусил губу, нахмурился — и кивнул. — Да. Несколько дней, но…

— Спасибо! — оборвал его Фенереш. — Скажите же: после кончины Ифелла замечали вы на лице подсудимого выражения скорби и горя?

Корсден моргал, похоже, не в силах сдержать слез. — Нет. Он ничего не выказал… хотя не все…

— Отвечайте только на заданный вопрос! — закричал Фенереш. — А теперь — вспоминайте тщательно: в ваших разговорах не высказывал ли он сомнений относительно назначения Блюстителя Телло временным Демидреком?

Корсден совсем отвернулся от Тайскренна — словно боялся, что взгляд обожжет его. Руки сжались в кулаки. — Он… не одобрял…

— Не одобрял?

— Считал это… неправильным.

— Неправильным? Понятно. Кого же он считал достойным назначения?

Корсден прочистил горло и громко сглотнул, будто подавившись. — Кого-то… кого-то из нашего храма… я так думаю…

— И кто бы мог это быть, умоляю, скажите.

Молодой жрец вскинул голову, часто моргая. Судорожно вздохнул, будто укрепляя дух. — Думаю, он сам.

Тайскренн с трудом подавил стон. Он знал, что любого может сломить жесткое давление — угрозы, посулы, пытки эмоциональные и физические — однако надеялся, что Корсден сумеет устоять, выдержать. Но… зачем ему было терпеть? Тайскренн усомнился в том, дано ли ему вообще понимать людей.

Фенереш кивал медленно и сурово, рисуясь перед судом. — Да. Благодарю. — Он махнул рукой, веля Корсдену уйти. — Благодарим за вашу помощь расследованию. Понимаю, сколь тяжело оно вам далось.

Корсден начал поворачиваться, но тут же замялся, словно готовый встретиться наконец взором с обвиняемым; Тайскренн напрягся, не желая показать, какую муку испытывает его сердце. Однако воля или решимость подвели Корсдена. Он не смог поднять голову. Ссутулился и вышел в заднюю дверь.

Фенереш обращался к суду, вызывая последнего свидетеля. Этого имени Тайскренн вовсе не ожидал услышать. Вздрогнув, словно ударенный, он осознал: все нынешние мучения были лишь жалким предисловием к тому, что случится вскоре.

Ибо обвинитель вызвал Зиллу Линсеф.

Она вошла под руку с одним из Клыков. Похоже, страж не только вел ее, но и не давал упасть. Девушка безвольно шагала, скрыв ладони под длинной накидкой. Тайскренну она показалась нездоровой, высохшей, осунувшейся; немытые волосы расплелись и прилипли к голове.