– Я не хочу это делать.
– Ты сказала, что я не знаю конца. – Почему вообще она так выражается? Словно это... создание... знает о ней всю подноготную? – Ты сказала....
На этом существо перед ней испарилось. Но оно не исчезло, а появилось впереди нее на дороге.
Но не в облике пожилой женщины.
Это был невероятной красоты серебристый волк.
Существо отвернулось и засеменило прочь.
Хекс стояла на месте, не в силах шелохнуться. Она словно застряла между двумя реальностями, не здесь и не там, в пространственно–временном континууме. И, черт, она не знала, холодно ей или жарко, стоит она или лежит...
Прямо перед ней материализовался Джон Мэтью. Ощутив его появление, она с вскриком отскочила назад.
Заставив себя вырваться из.... оттуда, куда она попала... Хекс сосредоточилась на глазах своего хеллрена.
– Да, да, я в норме. – Она потерла лицо. – Как ты?
Он странно посмотрел на нее.
– Окей. Хорошо. Ну... да.
– О чем ты говоришь? Ты не видел...
Когда Джон уставился на нее с беспокойным вопросом во взгляде, она прокашлялась.
– Нет, – сказала Хекс. – не думаю, что кто–то идет. Просто мурашки. Мой брат, верный своим симпатским корням, просто играет со мной.
Джон Мэтью покачал головой. –
– Точно сказано, про него.
Когда она отвернулась, ее возлюбленный хеллрен обнял ее одной рукой, и она тоже обхватила его за талию. Блэй, тем временем, ждал на подобающем расстоянии, и когда они подошли к нему, он кивнул, как бы говоря, что хотел дать им минутку наедине.
И уже втроем они вернулись к тому месту, от которого она начала путь, к ее байку, назад, к их жизни.
Когда на пути появился поворот, Хекс оглянулась назад.
Но позади никого не было. Только сосны... и темнота спокойной молчаливой горы.
И все же за ней следили.
Так, будто события, омрачавшие ее прошлое, отрастили руки и ноги и преследовали ее... нагоняли, чтобы убить.
Лидия проснулась на рассвете, тесно прижимаясь спиной к печке. В какой–то момент в течение ночи Дэниэл поменялся с ней местами, сейчас его рука лежала на ее талии, его ладонь сжимала ее, они словно не первую ночь провели в таком положении, тихий храп над головой казался умиротворяющим и таким знакомым звуком.
Но одна часть его тела давно проснулась.
Было сложно не почувствовать жесткую длину, упирающуюся в то место, где она так отчаянно желала его ощутить...
Засопев, Дэниэл вздрогнул... и храп прекратился.
Лидия уставилась на открытую дверь, гадая, как ей следует поступить. Ускользнуть под предлогом великих планов и делая вид, что ей совсем не хочется секса и–так–сойдет? Или сделать то, чего она хотела?
Перевернуться в его руках, прижаться еще теснее?
Ну и дальше по списку и, разумеется, без одежды.
Дэниэл разрешил ее сомнения, отстранившись от нее и потянувшись на матрасе... окей, вау, комнату наполнил хруст его суставов.
Лидия решила перестать притворяться мертвым опоссумом.
– Готов к завтраку? – Она оглянулась через плечо, окинув взглядом его длинные ноги в джинсах и ступни в черных носках. – У меня не слишком много еды, но все, что есть на кухне – твое.
– Я приму душ, – сказал Дэниэл. – А потом помогу с завтраком.
– Ладно, хорошо. – Ну да. Прекрасно же. – Чудесно.
Но, да ладно, нет причин беситься. Нельзя чувствовать себя отвергнутой в том, что ей даже не предлагали, напомнила она себе.
– Еще рано,– сказал Дэниэл, поднимаясь с кровати с другой стороны.
Его плечи дернулись, будто он что–то сделал, поправил у своих бедер, а потом он наклонился к сумкам. Достав маленькую черную, он кивнул Лидии и направился к выходу.
А потом это произошло.
Уже в дверном проеме он сказал будничным тоном:
– Если хочешь, можешь остаться здесь, отдохнуть.
С этими словами он исчез в ванной, закрыл за собой дверь и включил душ.
Он предлагал ей...
Прежде чем она успела сама ответить на этот вопрос, Лидия выкарабкалась из кровати и бесшумно выпорхнула в коридор. Уже в своей комнате она открыла все доступные ящики. Прикроватная тумба. Бюро.
– Черт... черт. Черт!
На внутренней стороне двери шкафа висели две ее единственные сумки. Обе из черной кожи и через плечо, но плевать, сейчас она не станет думать о своем чувстве стиля. Она залезла в обе сумки, доставая направления на прием к стоматологу, две пары солнечных очков, которые она считала утерянными, запасную связку ключей от дома, смятые платки...
Пачка «Rolaids[38]» стала облегчением. Своеобразным.
