В процессе чистки зубов руки ходили ходуном, и унять дрожь никак не получалось. В голове стоял звон, как будто звенели тысячи маленьких колокольчиков на цыганской юбке.
Однако продолжение банкета не заставило себя ждать. Со страху на следующий же день для углубления сна я втихаря после ужина хлебнула пару рюмок коньяка. Посреди ночи сильно захотелось пить, отчего я, очевидно, и проснулась. Я отправилась на кухню с мыслью о пакете холодного молока. В полумраке виднелся знакомый силуэт, пахло «Шанель».
В изящной позе, с чашкой чая в руках. Я вмиг позабыла о необычности нашего места встречи. Ведь так хочется верить, что она не изменилась. Несмотря на болезнь, осталась прежней, и теперь можно говорить обо всем, что только придет в голову. Я молча села на кухонную табуретку рядом с Вербицкой.
– А я к вам в гости так и не попала, Полина Алексеевна. Вы сами пришли.
– Еще приглашу, не сомневайтесь. Вообще, сильно скучаю по вам, Леночка. Так было приятно общаться. Вы очень, очень интересный человек. Необычный, я бы сказала.
– Честно сказать, я так не думаю. В нашей больнице много гораздо более одаренных людей.
– Нет-нет, вы себя просто не знаете, и это даже обидно.
Повисла пауза.
– Мне иногда кажется, Полина Алексеевна, что я использовала вас. Использовала как источник новых впечатлений и приятного общения. Совершенно нетерапевтичная ситуация. Хотя я очень надеюсь, что помогла вам хоть чем-то.
– Это был совершенно взаимный процесс общения. Могу теперь признаться, Леночка: я гораздо более закрытая книга, чем вы. К сожалению, слишком поздно поняла, как сама же от этого и пострадала. Создаешь всю жизнь ложные идеи, молчишь, играешь, все стараешься поинтеллигентнее, поправильнее. А потом все это тебя же и губит, а совсем не те люди и не те обстоятельства, которых ты опасался. Вот вы хоть и молоды, но совершенно по-другому существуете. Я смотрю на вас и узнаю себя лет в двадцать пять, еще до замужества, до рождения сына. А потом как-то незаметно все стало по-другому… Сначала я думала, что люди теперь другие, дети другие, приходится драться за жизнь, за деньги, и это все оправдывает. А теперь поняла, что нет. Ответ где-то в другом месте. А реальность вся перепуталась.
– Полина Алексеевна, мне просто повезло больше, чем вам. Знаете, недавно один человек сказал: медицина – самая честная из религий. Не дает запутаться, особенно когда каждый день решаешь один и тот же самый важный для каждого человека вопрос: жив или умер, существуешь или нет. Попытаешься вроде себя обмануть, а тебе раз по голове на следующий день – целый автобус окровавленных молодых мальчиков, и сразу трезвеешь. Все равно наутро потом начинаешь жить по всеобщим законам социума, но, по крайней мере, осознаешь, зачем и почему что-то происходит в твоей жизни.
Полина сидела на стуле, слегка раскачиваясь из стороны в сторону. В руках она сжимала чашку, но почти ничего не пила. Силуэт то совсем расплывался, то вроде как становился четче, и я могла даже разглядеть мелкие улыбающиеся морщинки.
– Хотя все равно вы меня идеализируете, Полина Алексеевна. Это свойственно пациентам – делать из врача ангела. У меня тоже есть свои серьезные проблемы, в том числе и с головой.
Она засмеялась.
– Только не рассказывайте, что вы с вашими сослуживцами по ночам в прозекторской режете людей заживо.
– А потом жарим и едим. Да нет, я про то же самое: про страхи, про заблуждения. Да и еще про кое-что. Вот вы, например, что здесь делаете, Полина Алексеевна, как тут появились? Надеюсь, просто приснились. Только вот незадача: хорошо помню, как вечером выпила коньяка, потом легла спать, потом проснулась оттого, что сильно захотелось пить, потом встала и пошла на кухню – а тут вы. Я очень вам рада, но все равно – страшно.
Призрачная фигура несколько поблекла, стало трудно разглядеть лицо. Зато голос показался более четким и жестким.
– Леночка, незачем себя мучить дурацкими вопросами «что я тут делаю?», «зачем?» и «как?»… Да то же самое я тут делаю, что и вы на кладбище, когда к деду поехали просто потому, что поехали, и все. Не время сейчас объяснять, а может, оно и не наступит никогда. Как настроение будет, как карта ляжет… Надо уже нам всем ложиться спать…
Она улыбнулась, поставила недопитую чашку на стол и встала.
– Не беспокойтесь за меня, Елена Андреевна. Видите: я уже совершенно нормально хожу. Почти что летаю.
Полина уверенным шагом двинулась по коридору.
