С возобновлением размеренной семейной жизни мы опять переехали с пола на кровать и начали прикрывать свои интимные места в светлое время суток. Весь остаток августа снова уместился в час-полтора после Катькиного засыпания. Славка, как обычно, ожидал этого времени спокойно, сидя за книжкой, или перед теликом, или за моим рабочим компом. Я же находилась в суете Катькиных мероприятий и чувствовала себя ужасно виноватой, прислушиваясь к ее дыханию через пять-десять минут после окончания чтения вечерней книжки. Вдобавок Славка возобновил субботние дежурства. Оповестил он меня об этом как бы между делом, вылезая из машины перед воротами больницы:
– Надо ж бабла на первое сентября заработать.
Услышав эту новость, я целый день ходила поникшая, ведь уже успела привыкнуть к полноценным выходным.
Потихоньку продираясь сквозь пробки в конце рабочего дня, мадам Сорокина осуществляла вялые попытки как-то улучшить себе настроение. Разве Славка с Катрин плохо ладят? Нет. Все хорошо и ровно. Может быть, он и правда уделяет ей мало времени и внимания? Может быть, вообще она мало его беспокоит. Но, черт возьми, у него вообще не было детей, и он тупо не знает, как с ними обращаться. Хотя и это ерунда, ведь он даже оставался пару раз с Катькой один дома. Пару раз даже помог с уроками, пока меня не было. Радоваться надо: ребенок уже больше полугода не видит пьяного мужчину и батарею пивных бутылок на кухне. Ничего не скажешь, к хорошему быстро привыкаем, господа.
И все равно гадкие мысли одолевали независимо от моего желания.
В голове прокручивались недавние ночные сцены под музыку грома. Наверное, для этого только и стоило жить. Не было и не будет ничего прекраснее, это точно. Внутри все сжалось, и почему-то ужасно хотелось плакать.
Однако дурацкая привычка ковыряться в ситуации не отпускала ни на день, ни на час. Последние пару недель лета я просуществовала, тщательно скрывая за пазухой ощетинившегося ежика. Длинные острые иголки впивались мне в брюхо. Катькина перевозбужденность событиями выливалась в груду разнообразных вечерних вопросов. Доставалось не только мне, но и Славке. Чаще всего, находясь в состоянии сильной усталости после операций, он отвечал далеко не сразу, оторвать его от чтения какого-нибудь медицинского журнала или просмотра телевизионной жвачки было непросто. Но Катька никогда не обижалась, даже на пятый раз не получив ответа, она упорно продолжала атаковать. В конце концов все заканчивалось физическим нападением: она с разбегу запрыгивала на Славку, дергала за волосы и орала прямо в ухо.
В предпоследнюю субботу месяца Костя пригласил на дачу отпраздновать день рождения старшего сына. Славка ради такого события нагло вручил дежурство своей заведующей. Я наивно обрадовалась такой возможности очутиться семьей среди такого же народа с детьми, но в этой жизни можно было обмануть кого угодно, только не саму жизнь.
Гостей собралось много, в основном из нашей больницы, и даже парочка знакомых из офиса. Нашли старый волейбольный мяч, и мужики ринулись играть вместе с детьми в вышибалу. Славка продержался ровно пару минут, с большим удовольствием получил мячом по лбу и с осознанием выполненного долга завалился обратно в гамак. Еще две недели назад мы лежали в нем вдвоем, не обращая никакого внимания на все, что происходило вокруг, исключая, конечно, поедание шашлыков. Катька несколько раз порывалась тянуть Славку за руку, чтобы вернуть тело обратно в игру, но не тут-то было: Славка искусно притворялся тяжело травмированным.
Вечером я накачалась спиртным гораздо больше положенного и наутро не могла вспомнить, как оказалась в кровати.
