Оставалось несколько дней до первой школьной пятницы и праздничной линейки. Сумбурные рабочие промежутки теперь стали похожи один на другой, как братья-близнецы. Когда я работала в больнице, такого не было. Дни пробегали мимо в полной бессмыслице: в офисе обсуждали скидки на путевки в Турцию, подготовку к новому учебному году, кредит на заветное «Шевроле», короче, все, что угодно, но только не то, чем мы занимаемся. Несколько раз я ловила себя на том, что нахожусь в странном состоянии: выходила из лифта на этаж нашего офиса и застывала на несколько минут вне времени и пространства. Моя контора занимала правую часть коридора, а слева находилась большая туристическая фирма. Стоя на распутье, можно было наблюдать, как мимо торопясь пробегали люди, на ходу что-то нервно обсуждая по телефону, – все это казалось каким-то безумным шебуршением в большом муравейнике, не имеющем никакого смысла и хоть мало-мальски осязаемого результата. Полная чушь и бессмыслица. Я была уверена на все сто: многие в нашей конторе ловили себя на подобных рассуждениях. Самое смешное то, что это бесцельное копошение выматывало гораздо сильнее, чем любое самое тяжелое дежурство в больнице. Это как про секс и про женщину: удовлетворена – мысли о вкусном борще, а нет – мигрень, дисбактериоз, мастопатия и революция с эмансипацией. Домой мадам Сорокина приходила зачастую сильно разбитой.
С понедельника Славка начал приходить намного позже обычного, точнее сказать, стал приползать: в очередной раз уволился один из докторов, так что операций в дневном графике прибавилось. Но это была совершенно другая усталость: она не опустошала, а, наоборот, прибавляла сил для следующего боя. Стоило только заглянуть в его горящие бешеным огнем глаза, когда он рассказывал про случайно обнаруженную опухоль в голове у мотоциклиста, попавшего в аварию. Гадость уже сильно проросла в ткань мозга, но после пяти часов упорной дуэли победа досталась доктору Сухареву. Браво, маэстро.
На линейку первого сентября я взяла с собой маму и отца, а Славку почему-то побоялась пригласить. Наверное, испугалась получить отказ. Хотя в этом событии уже не было такого большого праздника, ведь не первый класс как-никак. С родителей, как всегда, собрали определенную сумму на то и на это, но расходная часть родительского собрания совершенно не напрягала. Теперь меня даже раздражали мамаши, выяснявшие, на что берут так много денег с каждого малыша. Не все ли равно? И тут же становилось стыдно: а вдруг это одинокая медсестра со своим единственным чадом? Вот как мало надо времени, чтобы превратиться в свинью.
Домой вернулись рано. Мы с Катькой валялись на диване, включили по десятому разу «Маугли» и ждали Славку.
Вечер принес неприятное удивление: около пяти раздался неопознанный звонок.
– Добрый день, Елена Андреевна. Это сын Вербицкой. Вы можете сейчас говорить?
– Могу, добрый день.
– Я по поводу мамы. Последний раз после больницы все было терпимо, но эти две недели она неважно себя чувствует. Несколько раз упала в обморок, постоянные головные боли, опять жалуется на головокружение.
– Я советую вам немедленно вызвать невролога на дом.
– Невролог уже был, предложил госпитализацию. Она отказалась. Мне объяснила, что теперь вы не работаете в больнице, поэтому не поедет. Никак не уговорить. Врач предложила провести лечение на дому. Будет приходить медсестра и ставить капельницы. Подробностей не знаю. Короче, сказали: все, что нужно, можно делать на дому. На это она согласилась, но сказала, что продолжит только после того, как вы взглянете на последние назначения. Похоже, нога ослабла сильно. Полдня лежит, из комнаты не выходит, хотя до последней недели сама ходила по магазинам.
– Что же произошло, с чем вы сами связываете ухудшение?
Я не смогла отказать себе в маленькой шпильке. В трубке на несколько секунд повисла тишина, когда сын Вербицкой заговорил, интонации уже были значительно более сухими и хозяйскими:
– У нее все было в порядке. Занималась внуком.
– Тогда не понимаю, почему она отказывается от лечения. Она же очень вдохновлялась внуками, всегда хотела принимать в их жизни активное участие, насколько я помню.
– Она просила вызвать на дом вас, я уже говорил.
– К сожалению, я больше не практикующий врач. Ушла из больницы и работаю несколько в другой области. Не в медицине.
– Я знаю, точнее, она тоже знает. Валентина все рассказала. Но мама просит вас приехать. Я заплачу.
– Александр, я прошу вас, вы поймите одно: я с удовольствием ее увижу, но, если она хочет врачебной консультации, вряд ли это будет разумным.
– Давайте вы приедете и сами на месте с ней переговорите. Сами знаете: со стариками сложно спорить.
– Она у вас еще пока далеко не старуха.
– Здоровье уже не очень.
– Хорошо, но надо обговорить время. Я смогу только завтра, в субботу, в первой половине дня.
– Договорились. Я утром позвоню и пришлю шофера.
– Хорошо, до свидания.
