Утром в воскресенье мы с ребенком поняли: цветы – это еще не все, что нужно для маленького женского счастья. Около двух часов пополудни Асрян, зайдя пригласить нас на обед, обнаружила на диване маленького безродного котенка. Цена вопроса составила двести рублей на блошином рынке. Ребенка назвали Микой. Асрян застыла посреди большой комнаты, скрестив руки на груди, оценила все произошедшее быстрым профессиональным взглядом и подвела резюме:
– Жалко, что воскресенье, Сокольникова, даже не обмыть ваши обновки.
В ожидании Восьмого марта накатывала неприятная апатия. От родителей поступила очень праздничная новость: на семейном совете решено было поселить бабушку в моей комнате. Братья разбежались по съемным квартирам, и мама с папой заскучали. Старость уже почти полностью выключила из рабочего процесса бабушкины коленки, обслуживать себя ей становилось все тяжелее. Родители объявили о продаже ее комнат в коммуналке, деньги решено было поделить на три части и раздать каждому из внуков поровну. Вот тебе, как говорится, приличный первый взнос на ипотеку.
На работе блюли реноме иностранной компании и Женский день не отмечали. Однако шестого числа случился приятный сюрприз: начальник клиники, с которой я работаю, пригласил меня посетить маленький корпоративчик седьмого числа на Финском заливе, объясняя предложение нехваткой в коллективе лиц, подлежащих поздравлению.
Тут я сообразила: в ординаторской у них и правда обычно паслись одни мужчины. Да и в процедурном, на рабочем месте медсестры, я видела молодого парня. Приглашение очень обрадовало: не хотелось уснуть в преддверии праздника опухшей от слез, накрутив себя сценами из недавнего прошлого: в прошлом году Славка заказал огромный букет желтых роз прямо во время дежурства.
Как раз седьмого я должна была ехать к ним с очередным визитом, так что никто не станет искать меня на рабочем месте. Утром, заскочив в офис, я обнаружила на женских столах по маленькому букетику и сразу сообразила: кроме Кости, никто на такой жест в нашей конторе не способен. Эх, Костик, до сих пор ловлю на себе твой печальный взгляд. А вот если бы наоборот, если бы Славка был женат, а Костя – нет? Тогда, вполне возможно, я бы осталась в больнице и было бы кому позаботиться обо мне и Катьке. Но этого не могло произойти, это невозможно, не будет такого никогда. Как это Асрян один раз брякнула: «Умные женщины головой мужа выбирают. А дуры – передком».
Я провела за рабочим столом не больше десяти минут и, не дожидаясь утреннего оживления, покинула офис. Через сорок минут я бросила машину прямо на парковке клиники. Во дворе под навесом уже стояли два микроавтобуса. Большие кастрюли, ящики с бутылками и пакеты со всякой закусью наскоро выгружали из личных авто и запихивали между сиденьями. Пахнуло маринованным мясом, и тут же страшно захотелось шашлыка.
Главврач уверенно руководил потоками вещей и людей. Коллектив оказался совсем небольшой, собраться вместе и отправиться на природу не составляло труда, был бы повод.
Меня быстро запихали на заднее сиденье одного из автобусов, дабы не путалась под ногами. Буквально через десять минут сторож уже закрывал за нами ворота. На сиденье обнаружилось старое одеяло, и я завернулась в него почти с головой. Тут же в мое воображение просочились блаженные картинки пейзажей Финского залива, вкусного мяса над костром, красного вина в одноразовых пластиковых стаканчиках.
Сидели тесно, сквозь дремоту слышались скабрезные медицинские байки, хохот, прямо в автобусе начали премедикацию трофейным армянским коньяком.
Приехали мы через пару часов. Место оказалось замечательное: лес подступал прямо к воде. Женщин было всего четыре, две медсестры и два врача – все дамы уже за сорок. Меня встретили приветливо, но тратить свой отдых на болтовню с малознакомой особью женского пола, слава богу, не захотели. Я нагло сперла обнаруженное в автобусе раскладное кресло, благо их там было много, оттащила его несколько в сторону от нашего стойбища и положила сверху свою куртку. Теперь уже никто не мог позариться на мое место под солнцем. Что еще примечательно, так это то, что никто не покушался на уставшую осунувшуюся блондинку без макияжа. Старые джинсы поверх килограмма колготок, большая теплая куртка и шерстяная шапка тоже не добавляли эротики. Последующие полчаса я тупо сидела у костра, наблюдала, как суетятся мужики, и слушала разговоры. Медики везде одинаковы – что за деньги, что бесплатно. Одни и те же фразы, шутки, которые невозможно ни слушать без ужаса, ни понять без медицинского образования. Меня мучила противная раздвоенность: хотелось трепаться вместе со всеми и в то же время – встать и уйти в лес. Немного шашлыка, полстаканчика вина, и я потихоньку удалилась на свой лежачок и закопалась в теплую куртку почти с головой.
