Я все думала, когда же меня отпустит, когда наконец перестанет болеть, ведь так же не может быть вечно. А вдруг может, что тогда? Как через несколько лет показало время: ничего не уходит, а если вы действительно кого-то любили, просто так, любили, и все, то оно остается до конца. Может быть, даже будет место кому-то другому. Но все уже будет совершенно иначе. Наверное, Славка прав: если не сойти с ума под старость и не потерять окончательно память, то единственное сильное чувство всегда будет рядом, пока не уйдешь ты сам.
В преддверии дурацкого праздника время прошло все равно замечательно.
Как обычно, мы с Катериной легли спать вместе, Катька засыпала мгновенно, а я еще долго ворочалась, читала какую-то муть. Около десяти запел телефон. Сразу возникло нехорошее беспокойство… Звонила Светлана, с домашнего телефона Вербицких.
– Простите, Елена Андреевна. Уже поздно, но не могла раньше позвонить: тут вся семейка сегодня никак не хотела угомониться.
– Ничего, говорите. Что случилось?
– Тут совершенно невозможное творится… Вы знаете, даже не знаю, зачем вам все это вываливаю, вы ведь все равно ничем не поможете, да и никто не поможет. Хочу просто предупредить на всякий случай: такая неприятная ситуация сегодня была… если есть время, я вам могу в двух словах рассказать.
– Есть, я слушаю.
– Вы знаете, прошлый раз, спасибо вам, она вроде выкарабкалась, если так можно выразиться. Но хотя бы пришла в себя. Целую неделю почти не заговаривалась, а потом, сами понимаете, опять начала то сама с собой говорить, то опять на всех ругаться, то вдруг плакать по своей Ирочке. Требовала ей позвонить, потом вас звала. Потом вроде опять несколько дней ничего была, просто слегка заторможена. А последние сутки совсем худо. Несколько раз пришлось привязывать. Хотя что там привязывать! Ноги и левая рука уже совсем не работают, правая – так, слегка. Даже чашку не держит уже сама. Но тут так разошлась: головой мотала, выла на всю квартиру, господи прости. Пришлось жене с ребенком переехать в загородный дом на время. Сын остался, но от него толку никакого. Только злится ходит. Вы знаете, я уже, если честно, сама на грани того, чтобы уйти из этого ада, но сдерживаю себя пока: Полину жалко, да и платят хорошо. Так что решила дотерпеть до конца, как говорится.
– Я вам очень сочувствую. Я тоже за нее переживаю. Так получилось, что мы с ней сблизились больше, чем врач и больной. Хотя чем я ей помогла? На самом деле ничем…
– Никто бы не помог. Я хоть и не врач, но скажу как есть: значит, так было суждено ей, ничего не попишешь.
– Да я все это понимаю, но все равно…
