Паром почти затонул, над водой виднелась лишь боковая часть. Айрис, спасательная бригада и еще около шестидесяти выживших, включая тех, кто был без сознания, расположились на двух лодках из гавани, но не спешили отплывать.
По расчетам Тени, прошло минут десять с атаки чудища. Он периодически заглядывал в воду, чтобы убедиться, что его нет рядом, как вдруг заметил быстрое движение вдалеке. Знакомая жуткая фигура стрелой вылетела из глубины к спасательным лодкам у парома.
– Айрис, оно приближается! – крикнул ей Тень.
Она тут же бросилась в воду, сделав себе оружие-гарпун.
Тень опустился в воду.
Все, что ему оставалось, – наблюдать и надеяться, что Айрис удастся хотя бы отпугнуть тварь, пока не придет помощь.
Чудовище приблизилось к Айрис. Не нападая, оно обошло ее и ударило лодку хвостом, едва не перевернув. Айрис устремилась за ним, но чудовище, словно избегая ее, закружило вокруг лодки. Казалось, оно размышляло, куда нанести следующий удар. Все-таки перевернуть лодку? Или сломать борта? А может, расколоть днище пополам и утопить? Айрис мотала головой, очевидно, не зная, что делать и куда кидаться. Прямого столкновения монстр избегал, а метнуть в него гарпун значило остаться безоружным.
Она выплыла на поверхность, вдохнула воздух полной грудью и вновь нырнула под дно лодки. Кажется, чудище намеревалось её вымотать, а затем беспрепятственно напасть на людей.
Когда Айрис вновь высунула голову, чтобы отдышаться, чудище метнулось между лодками и ударило одну хвостом, отдаляя их друг от друга. Этого Тень и боялся. Теперь Айрис не могла эффективно защищать обе.
Из воды показалась уродливая голова твари – вдавленная в туловище, почти плоская, но очевидно человеческая: с раскосыми глазами и копной редких волос. Склизкие черные лапы легли на борт дальней лодки, загнутые когти блеснули на солнце. Люди с воплями бросились на другой край. Лодка накренилась в сторону чудища.
Но тут над ним, словно вспышка, возникла женская фигура: вытянула указательный палец в его сторону, точно прицеливаясь, и резко подняла руку вверх. В то же мгновение чудище разлетелось на части.
– Такая работа действительно не для вас, – послышался знакомый бархатистый голос уже за спиной Тени.
Поглощенный кровавым зрелищем, он даже не заметил, как фигура переместилась. Теперь она висела рядом в воздухе – белая как мел кожа, прямая осанка, высоко поднятая голова, руки спрятаны за спиной.
Ну конечно. Калипсо. Он узнал ее издалека по огненно-рыжим волнистым волосам, собранным в небрежную косу. Как и всегда, она была в черном: винтажной рубашке с кружевом и свободных брюках. Вряд ли, спеша сюда из тюрьмы, она успела приодеться; скорее наспех сделала наряд, а заодно готический черно-серебристый макияж на веках и бордовую помаду на тонких губах.
– Паром нужно поднять или оставить тонуть? – спросила она, устало и равнодушно глядя вдаль. Под глазами темнели сероватые круги.
– Лучше поднять, но там дыра…
– Заделаю, не проблема. – Она вытянула руку ладонью к небу и принялась медленно поднимать ее. Паром, словно ожив, выглянул из воды и встал ровно. – Я закончила.
– Спасибо.
Она уперла руку в бок и глубоко вздохнула.
– Что-нибудь еще?
Тень надеялся, что она не видит его растерянности и смущения. Да, он умолял позвать ее немедленно, но не догадывался, как тяжело будет рядом.
Ведь последний разговор все еще не давал покоя.
– Нет, не стоит больше тратить силы, иначе…
«Тебе придется восстановить их, отбирая чужие жизни»
Калипсо только хмыкнула.
– Бьюсь об заклад, эта проблема возникла из-за твоего чрезмерного мягкосердечия. Я права?
Тень и забыл, как она порой прямолинейна и бестактна, даже хуже Азаруэля.
Казалось, Калипсо вообще не задумывалась, к каким последствиям могут привести ее слова.
– Как тебя отпустили?
– Я просто ушла. Сама, – объяснила она все тем же бесцветным голосом. – Решила напомнить, что единственная причина, по которой им удалось посадить меня в тюрьму, – мое собственное желание находиться там.
Этого Тень не понимал до сих пор. Почему она сдалась ему? Из-за любви и нежелания навредить? Но ведь они оба знали, что если Тень начнет сражаться по-настоящему, она обречена.
Разговор об этом он решил отложить. Чудища больше нет. Можно продолжать эвакуацию и плыть к гавани.
Пока все вокруг носились с перекошенными от волнения лицами и говорили о ЦРУ, СМИ и жертвах теракта, Калипсо просто хотела принять душ в спокойной обстановке. В тюрьме ей давали помыться всего несколько раз в неделю, водой с примесями, от которых шелушилась кожа; в общественной душевой с пожелтевшими пластиковыми перегородками и на холодном каменном полу. Для Калипсо, влюбленной в долгие ритуалы по уходу, это было кошмаром, но она терпела годами.
И вот наконец заслуженная награда!
