Представление о мэрской кампании, какой я её увидел, будет неполным без рассказа об одном неприятном инциденте, случившемся уже после голосования. В определенный момент стало казаться, что Леонид Волков не знает, как красиво закончить кампанию. Несуразный финальный митинг на Болотной не поставил в ней логическую точку, не дал разгоряченной политическим «движем» общественности ответа: что делать дальше? Неясно также было, что делать с людьми, втянутыми в процесс агитации. И тогда штаб не придумал ничего глупее и опаснее, чем… продолжать ставить агитационные кубы. И это в условиях, когда наш кандидат уже не кандидат и установку агитации необходимо было согласовывать в префектурах в соответствии с жесткими нормам закона о пикетированиях.
Был выпущен финальный тираж газеты с итогами кампании. Так как нормальной схемы распространения не было, всё уперлось в кубы. В день пытались ставить не больше 2–3 кубов, но на каждом из них возникали серьезные проблемы с полицией, которая теперь требовала согласования, ведь период агитации закончился вместе с выборами. В ФБК закрывали на это глаза. Именно в Фонде, потому что аренда предвыборных штабов тоже закончилась.
Я стал указывать менеджерам, что нельзя продолжать работать по той же формуле, что и в рамках кампании. Они только разводили руки и кивали на Волкова: это было его решение — дораздать все газеты, не придумывая ничего нового. А как же люди, у которых начинали сложности с правоохранителями? Сначала пытались «отбиться» адвокатом, вялым и при этом очень дорогим. Проблемы с законом предсказуемо не исчезли, даже когда у куба появился «авокадо в костюме», как называли того адвоката менеджеры кампании.
По традиции, подключили меня как ведущего специалиста по подобным ситуациям. Я был дешевле адвоката раз, наверное, в 20, но заметно эффективнее и энергичнее. Впрочем, мое мнение не восприняли и продолжили «гнать процесс». Опять же, любое задержание можно было трансформировать в эмоциональное сообщение в твиттере, которое потом разнесли бы активисты.
Кончилось всё так, как и должно было кончиться, — скандалом с полицией и пострадавшими волонтерами, которые потом еще долго расхлебывали. На одном из кубов у станции метро «Новокузнецкая» случилась целая операция местных полицейских, приехавших десантом задерживать волонтеров и «арестовывать» куб. Делали всё жестко и без объяснений, явно чувствуя за собой законную правоту. Я успел подъехать под самое завершение этого печального банкета. Ребята отказались сами сворачивать куб, тогда полицейские, вооружившись ножницами, стали резать натянутые баннеры и раскручивать стойки. Активистов, кто хоть как-то пытался этому противостоять, без церемоний крутили и тащили в служебные машины. На мои требования объяснить свои действия оперативники в штатском стали тыкать в меня ножницами. А после скрутили, вывернув плечо и порвав пиджак, после чего потащили в машину. В служебной «ГАЗели» сидели ранее скрученные и ничего не понимающие волонтеры. Как захотелось тогда, чтобы их глаза в этот момент увидели в Фонде те, кто принял решение продолжить ставить кубы после выборов!
Самое страшное произошло минутой позже. К машине вели одну из наших волонтеров, и перед тем, как посадить к нам, полицейский ударил ее по лицу. Я в страшном аффекте сорвался с места и открыл дверь изнутри. Сзади меня тянули за пиджак сидевшие вместе с нами оперативники. Я только и успел выкрикнуть: «Ты зачем это сделал?!» Сержант, ухмыльнувшись, не промедлил с ответом: «Это ты сделал, а я ничего не делал». Шок.
Мне казалось, что после моих сообщений в штаб о случившемся Фонд сейчас землю перевернет, но поможет нам или, как минимум, все про это узнают. В ФБК, однако, отреагировали вяло и, как будто издеваясь, прислали ко мне того самого «авокадо в костюме». В ОВД я остался один, так как чуть ранее, практически с боем, вызвал скорую помощь и добился, чтобы ее пропустили к пострадавшей девушке-волонтеру. Других ребят удалось эвакуировать со скорой, а меня полицейские оставили для составления протоколов об административном нарушении.
По итогам у нас на руках были видеозаписи инцидента с разных камер, которые мы передали в ФБК в надежде, что это станет сильнейшим обвинением в адрес полиции и вызовет большой общественный резонанс. Все карты были у нас на руках. Но что сделал Фонд? В ФБК решили… «потерять» видеозаписи и не развивать ситуацию дальше. Мне было дежурно рекомендовано не ходить в ОВД по повесткам и сидеть незаметно. И на это всё. Правда, пострадавшему волонтеру дали адвоката. Хотя бы так.
