И вечером мы начали грандиозную гала-встречу с кандидатом Алексеем Навальным. Перекрыв всю дорогу к парку Сокольники, мы воспользовались тем, что люди, шедшие туда, просто упирались в нашу сцену и оставались у нас. Этот тактический ход позволил нам бравировать невероятной численностью сторонников. В какой-то момент мероприятия у полиции сдали нервы, и приехавший ОМОН перерубил кабель одного из генераторов в надежде, что звук остановится, но он продолжал работать от запасного генератора, над ними подтрунивали тогда, что звук шёл от бога. Мы, помню как сейчас, лежали в «куче мале» с ОМОНом, рвавшемся ко второму генератору, кто-то кричал, а Навальный всё еще выступал на сцене. После этой встречи его задержали очень эффектно: на сцену вбежал большой полицейский в форме, Навальный пошутил: «Надеюсь, меня задерживают не потому, что я болею за “Спартак”» (до этого он как раз отвечал на один из вопросов от собравшихся относительно своих футбольных пристрастий). Конечно, ни за какой «Спартак» Алексей не болел, в личных разговорах он не мог сказать ничего ни про «Спартак», ни про игроков, ни футбол вообще. Видимо, технологи посчитали, что это прибавит ему рейтинга у москвичей, массово болеющих именно за эту футбольную команду.
После Сокольников мы провели большой музыкальный концерт на проспекте Сахарова. Здесь у нас было всё четко, и все детали мероприятия были согласованы. Забавно, кстати, что одновременно с нами проходил концерт в поддержку Сергея Собянина, в том же районе, но чуть вглубь за Садовое кольцо. Тем не менее, проблем с согласованием не было. Во время этой кампании мы сполна пользовались всеми благами, которые были и у кандидата от власти, и те блага, которые мы недополучили, были по большей части из-за нашей безалаберности и неопытности. В то время мы думали, что это все же болезни роста, но оказалось, что это привычные родовые особенности нашей большой команды.
Основной целью концерта на проспекте Сахарова была демонстрация поддержки Навального известными людьми шоу-бизнеса. Звёзд выбирали специальные сотрудники штаба, пытаясь выделить тех, на кого ориентируются наши сторонники, и тех, кто способен укрепить или создать у людей лояльность к нашему кандидату. Речь, разумеется, не шла ни о каком бесплатном концерте. Информацию о людях, помогавших выходить на продюсеров и имевших какие-то связи в музыкальной сфере, тщательно скрывалась. Везде стоял только коммерческий вопрос. Все хотели видеть Юрия Шевчука, но, когда обратились к нему, он отказал, заявив, что не хочет играть в эти сомнительные игры. Хоть он человек и протестный, но, как я думаю, испытывал большие сомнения относительно Навального, не зная чего от него ожидать. Когда Шевчук слетел, переговоры шли дальше.
Сам Навальный очень хотел «Ляписа Трубецкого», тогда эта группа была на пике популярности в протесте. Ребята приехали тогда за свой прайс, но во всем их поведении за сценой чувствовалась некая надменность: ничего личного, только бизнес. Сергей Михалок, вокалист «Ляписа», без особых эмоций размялся под сценой, вышел, отыграл и уехал. Трудно назвать это искренней политической поддержкой Навального.
Вячеслав Петкун («Танцы минус»), также выступавший на концерте, перед исполнением очередной композиции сделал мхатовскую паузу… «Алексей, — сказал Петкун, — сейчас я к тебе обращаюсь». По большому экрану показывают лицо Петкуна, тут же операторы выхватывают Алексея, показывая попеременно то его, то Вячеслава. И Петкун продолжает: «Алексей, главное, гадом не окажись». В тот момент я в первый раз увидел, как Навальный по-настоящему растерялся, как у него забегали глаза. Это был очень сильный момент всей кампании, потому что никто и никогда публично не смел ещё усомниться в нём столь философски и искренне. Здесь нужно подчеркнуть, что Навальный на тот момент уже превратился в некого аристократического политика: аккуратный свитер Fred Perry в духе выпускников элитных колледжей Англии или США, легкий загар, прическа в духе лондонского отличника.
Концерт на Сахарова состоялся, и при плохой погоде мы собрали достаточно большое количество народу. От этого все были преисполнены оптимизма, нам оставалось сделать последний рывок и поучаствовать в наблюдении за выборами, которое мы благополучно провалили. Причем трудно сказать, почему именно. Вообще с проектом «РосВыборы» случилась парадоксальная ситуация: о наблюдении за выборами говорили все, от Навального до рядовых волонтеров, но в действительности в самой команде мало кто понимал, как это все организовать и что для этого нужно. С другой стороны, в день голосования ряд сотрудников центрального штаба, те же Рубанов или Елена Марус (сегодня — арт-директор ФБК), казалось, имитируют бурную деятельность, только «приобщаясь» к процессу мониторинга, но ничего, строго говоря, не делают. Во всяком случае, оперативно обжаловать электоральные нарушения у этой «приобщившейся» команды не получилось. Но, надо отметить, юристы из объединенного наблюдательского колл-центра справлялись с оперативными вопросами.
