Каких-то вопиющих нарушений на московских выборах нам тогда поймать и не удалось, хотя Дмитрий Крайнев на них и охотился. Нам не хватило организационной смекалки, и мы не смогли использовать даже тех волонтеров, которые у нас были. У нас остались не закрыты наблюдением многие депрессивные районы, где у нас была крайне низкая поддержка: все эти классические спальные районы типа Бирюлево, Чертаново, Новой Москвы, Отрадного. Было очень странно, что в наблюдении мы сконцентрировались как раз в самых обеспеченных районах города, где у Навального была наибольшая поддержка. Конечно, это было, скажем так, не очень эгалитарно — концентрировать своих сторонников по уровню дохода, делая ставку на городской истеблишмент. Но мы так и не предложили для депрессивных районов никаких социальных сервисов, а голосовать за размытые политические лозунги люди там были не готовы.
Со всеми собранными по наблюдению жалобами мы экстренно принимали людей в розовом особняке на Армянском переулке. Люди приходили опустошенными и приносили жалобы, протоколы, копии. Мы все это собирали и готовили заявления для передачи в суд. Получился довольно большой объем документов — 951 заявление, в нескольких экземплярах каждое. Все это нужно было успеть распечатать в авральном режиме, работая вторую ночь на ногах.
В тот же день был и день рождения Анны Ведуты, пресс-секретаря Навального. Анна всегда вела себя слишком пафосно и агрессивно, ей всюду мерещились враги. Эта была девушка, которая за словом в карман не лезла, за глаза ее называли мегерой. Многие журналисты ее также весьма не любили за резкий нрав и чувство, которое она транслирует: если Алексей с кем-то общается, то это уже большое одолжение для СМИ. Хотя он как раз за это ее и ценил, ведь таким своим отношением, она подчеркивала его исключительность, делая из Навального важного королька. При том Алексей не упускал случая крикнуть на неё или отправить за шаурмой (не шутка). Собственно, нетрудно было заметить, как Навальный всячески подминает под себя команду, чувствуя себя небожителем с барскими замашками. А под конец мэрской кампании он вообще превратится в самодура, которому и самому нужно получать ухаживания от подчиненных, и предъявлять к ним какие-то невероятно изощренные просьбы. Навальному всегда нравилось не только главенствовать в коллективе, но и унижать своих же подчиненных.
Праздновали день рождения Ведуты в том самом розовом особняке на последнем этаже. Музыка орала, вино лилось рекой, а на день рождения собрались все сотрудники штаба, кто был не занят в рабочих процессах. В итоге получилось так, что практически сразу после дня голосования остановили работу многие отделы, кроме юридического и группы сотрудников, обеспечивавших подачу и процесс заявлений. Поводов для такой разудалой вечеринки не было: мы не прошли во второй тур, а в штаб тянулась вереница расстроенных сторонников, осунувшихся после бессонной ночи, с жалобами по наблюдению. А на верхнем этаже на Армянском громыхает музыка и орут веселые пьяные люди. Все это выглядело как в дешевых фильмах, когда ты заходишь к себе домой и видишь, как у тебя буквально люстра шатается под потолком. Кто-то из пришедших с очередной жалобой сторонников задал вполне резонный вопрос: «А что вообще отмечаем-то?» Вместо того, чтобы мобилизовать дополнительные силы на обработку итогов наблюдения, готовить какие-то протестные мероприятия, был устроен этот сумасшедший валтасаров пир с катающимися по полу пустыми бутылками и пьяной в хлам именинницей.
На следующее утро после этой вечеринки и нашей всенощной работы по подготовке всех тех 951 жалоб по наблюдению мы поехали в Мосгорсуд. У нас был заготовлены для жалоб массивные большие коробки из-под бумаги для принтера, их облепили стикерами. В то время, как наш юрист Николай Кузнецов упорно работал на текстом этих заявлений, Крайнев придумывал способы эффектной подачи. Все коробки должны были быть заполнены заявлениями, чтобы мы показали прессе огромный объем этой фактуры: вы посмотрите, как грязно прошли выборы! Хотя все заявления были типовые, доказательную базу в такие сжатые сроки нам собрать практически не удалось. Мы «докопались» до факта подкупа избирателей, когда и.о. мэра Сергей Собянин раздавал продуктовые наборы с горошком и колбасой. Мы просили людей приносить свидетельства. Откликнулся один старик, который подтвердил, что получал колбасу и горошек.
— А есть, может быть, какие-то свидетельства?
— Я, — говорит, — съел. И колбасу и горошек. Но зато у меня осталось поздравление от Собянина.
Кто-то даже приносил собянинскую колбасу нам в штаб. Всё это выглядело комично, как последние попытки хоть как то зацепиться за уходящий поезд.
В суд приехали Навальный и Волков, однако Анна Ведута там так и не появилась, видимо, не придя в чувство после дня рождения. Хотя по сути это был апофеоз всей кампании. Это, конечно, было не только очевидным непрофессионализмом с её стороны, но и банальным неуважением к труду сотрудников и волонтёров, которые поверили в нас.
