До семи утра я не мог уснуть, поспал буквально пару часов и в девять поехал в ФБК в совершенно разбитом состоянии на собрание, запланированное заранее на десять утра в субботу. По дороге на меня, отнюдь не лидера всей структуры, обрушился шквал звонков, все звонили с одним-единственным вопросом: «Что делать?» Я с пустотой в голосе отвечал, что нужно приезжать в Фонд, и там все решится. Но когда я приехал в ФБК, ожидая увидеть там весь состав встревоженных сотрудников, я был обескуражен. Сотрудников Фонда почти и не было, но был под завязку набитый зал людей. Казалось, что все сидят друг на друге, на столах, на подоконниках, был забит коридор, люди были везде. И у всех были красные, невыспавшиеся глаза. Увидев появление хоть кого-то из известных лиц, они с ходу облепили меня всё теми же вопросами: «Что теперь будет? Что нам делать?» В фонде почти не было никого из сотрудников: Николай Ляскин согласовывал в мэрии новый маршрут для траурного шествия (изначально, ещё когда Немцов был жив, мэрия предлагала нам маршрут в Марьино, но мы тогда же отказывались, требуя предоставить место в центре), а где были Волков и Рубанов - совершенно непонятно, наверное там же.
Все собравшиеся большом зале ФБК люди жаждали ответов от первых лиц. Но никого из них не было, поэтому я сам к активистам решил выйти. Люди совершенно не понимали, что у нас происходит, видимо, считая, что мы проводим за закрытыми дверями какое-то совещание. А я просто сидел и собирался с мыслями, понимая, что от меня зависит сейчас многое. Люди напишут эти слова в твиттер, и я тогда оказался как бы лидером всей движухи, человеком, с которым ассоциировался и Навальный, и весь ФБК. И я вышел к людям.
Думаю, что если нет никакой политической повестки, то нужно прежде всего оставаться человеком, поэтому сначала я предложил почтить память Бориса Немцова минутой молчания. Потом уже, отвечая на многочисленные вопросы, я говорил, что марш «Весна» с теми достаточно размытыми политическими требованиями, которым его планировали, уже не состоится. Говорил, что сейчас Николай Ляскин буквально выгрызает в мэрии маршрут в центре, чтобы мы смогли почтить память Бориса Ефимовича. Что нам нужна будет помощь в подготовке всех траурных мероприятий. И предложил всем присоединиться к акции возложения цветов на месте гибели Немцова. Все мы вместе как единое целое переживали смерть человека, которого знали, но никто не был знаком близко.
Это выступление далось мне тяжело, казалось, что я выступал несколько часов, хотя наверняка оно продлилось не более десяти минут. Но самое главное, нам удалось воспользоваться помощью этих людей, которые пришли в ФБК, чтобы подготовить это море цветов для возложения на Большом Москворецком мосту и организовать навигацию по измененному маршруту.
Конечно, все скорбели, но ФБК как-то по-особому отнесся к трагедии, подойдя к этому скорее как к рабочему кейсу, который нужно решить в кратчайшие сроки. Плакали волонтеры, сторонники, которые приходили, но никто из сотрудников не пропустил эту трагедию через себя. Все пришедшие люди часы напролёт повязывали траурные ленточки на цветы и флаги, казалось, что это все держалось на плечах волонтеров, и я вообще не видел тогда весь штат ФБК, словно многие просто не вышли на работу, дескать, суббота – законный выходной день.
Мэрия пошла нам навстречу, согласовав маршрут в центре. Со времен больших протестов 2011-2012 годов был организовано самое массовое выступление российской оппозиции. Гибель Немцова смогла объединить всех, такого количества людей из оппозиции в центре Москвы я не видел ни до, ни после. Там были все.
Я снова отвечал на митинге за правовую безопасность, стоял на рамках входа, и с точки сбора уходил самым последним. Почтить память Немцова пришло очень много известных людей, многие шли почти инкогнито, не лезли в толпу, где в первом ряду на виду у журналистов давились все популисты вроде Леонида Волкова. Там же за основной колонной я встретил бывшего сопредседателя СПС и соратницу Немцова Ирину Хакамаду, она шла одна, заплаканная и ненакрашенная, меня это потрясло до глубины души. Тогда, увидев её в одиночестве и совершенно потерянной, с ненаигранной скорбью, я как-то по-другому стал к ней относиться.
На марше случилась несколько скандалов с участием Волкова. Он вообще вел себя целый день отвратительно, позёрствовал, ругался с полицией и с людьми из ПАРНАСа. Один раз он в каком-то неврозе схватил древко от флага, у него кто-то спросил, зачем оно ему, на что он соврешенно по-хамски сквозь зубы ответил: «Ментов сейчас пи***ть будем». Леонид всегда любил в узком кругу побравировать, бросив громкую фразу, продемонстрировать собственную как бы крутость. Но тогда на траурном марше по Немцову эта фраза звучала особенно неуместно.
