Уличными мероприятиями хотели разбудить сторонников, поэтому ФБК придумал целую серию пикетов, которые мы проводили в рамках предварительной агитации. Леонид Волков тогда окончательно вернулся из Люксембурга. Всем в Фонде стало понятно, что жизнь в Европе не приносит ему того дохода, который приносили бы занятия политикой в России. Хотя сам Волков не хотел признавать свой предпринимательский провал. Он всем рассказывал, что ему стало скучно, да и вообще он может зарабатывать удаленно: я, мол, вернулся в Россию не как сотрудник ФБК, а энтузиастом, который будет всегда рядом. Все это было, конечно, чушью, он целыми днями терся в ФБК, приходил и уходил как штатный сотрудник, и не было заметно, что он поддерживает какую-то стороннюю IT-деятельность. Он был полностью погружен в политику, присутствовал на всех летучках и раздавал свои советы. И в марше «Весна» он выступил полноценным технологом. Он, как и Навальный, хотел вернуться в большую уличную политику. С тех пор, кстати, в среднем каждые полгода Волков старался придумать кампанию или ивент, с помощью чего он раскручивал себя лично и параллельно зарабатывал.
Были разработаны предваряющие марш уличные мероприятия, довольно нехитрые. Тогда как раз только появилась база «Демократической коалиции», и мы старались максимально активно работать с волонтерами, чтобы не упустить лидерство перед другими членами коалиции. В пробном варианте мы попытались установить кубы в трех местах Москвы, но приезжала полиция и объясняла, что хоть мы и имеем право вести предварительную агитацию, но такую сложную конструкцию, как куб, нам никто ставить не даст. Кубы тогда согласовать так и не удалось, как мы ни старались. Впрочем, наша позиция, признаюсь, была не очень обусловлена с правовой точки зрения. Поэтому Николай Ляскин придумал тогда альтернативный способ агитации – огромные брендированные шары, которые мы накачивали газом. Опыт с шарами к маршу «Весна» был признан успешным, они легко транспортировались и метро, и в наземке и не вызывали никакой агрессии сотрудников полиции. Весь агитационный цикл к этому маршу мы провели без задержаний, а если и было реагирование полиции, то все обходилось без протоколов. Потом, кстати, шары «Навальный-2018» будут поданы как космическое ноу-хау, но бывалые сразу вспомнили, что их использовали еще три года назад, и поэтому у будущей президентской кампании в этом аспекте не будет никакого новаторства.
Было только случай, когда Алексей Навальный устроил вместе с Борисом Немцовым агитационный рейд в метро. Это должно было вызвать широкий отклик у наших сторонников: стояла плохая зимняя погода, и идея с агитацией в метро казалась очень заманчивой. Тогда мы еще считали, что агитировать в метро можно, но позже откажемся от этой тактики, поскольку тот агитационный рейд в метро быстро закончился задержанием Навального, большие проблемы были и у обычных волонтёров, которые поехали с ним. Ребят долго держали в отделении, с ними была наш юрист Анна Барвашова, которая билась за них до последнего, а я потом еще долго в частном порядке помогал им на судах. Алексея Навального тогда задержали на сутки, но буквально через несколько дней закрыли снова отбывать снова административный арест. В момент, когда задержали Навального, задержали и Романа Рубанова, но для него, удивительно, никаких административных последствий не было. Я тогда приехал ему помогать, его немного подержали в опорном пункте на станции метро «Чистые пруды». Роман как-то ловко и умело отделался от сотрудников полиции, которые ничего не смогли ему вменить, и моя помощь как юриста ему по большому счету и не понадобилась. Более того, он даже попросил подождать его не внутри опорного пункта, а снаружи.
Борис Немцов перед этим рейдом заехал в Фонд и вел себя очень скромно, на него даже мало кто обращал внимания. Навальнисты смотрели на него сквозь призму возможного объединения ПАРНАСа и Партии прогресса, дескать, вот скоро Навальный займет место третьего лидера рядом с Немцовым. Для «новых» навальнистов, в отличие от «старожилов» оппозиции, Немцов был «лидером демшизы», и многие его недооценивали. Это позже, уже после его смерти, все начнут восхищаться размахом и искренностью Бориса Ефимовича. А тогда он был вождем устаревших в политики людей, не способных на качественные кейсы, людей, которые занимаются только уличным акционизмом. Все это тогда казалось каким-то пережитком, а будущее, мы верили, было только за нами, за прогрессивными диджитал-навальнистами. Поэтому к Немцову относились хоть и по-доброму, но со снисхождением: главный-то тут Лёха, а Борис — только, так сказать, из уважения к возрасту. Дураки мы были, дураки…
