В дороге Леонид Волков показал тогда себя полным циником, но я узнал его и с другой стороны. Волков, с которым ты находишься в доверительных отношениях по очень пикантному делу, особенно когда вы долгое время находитесь вместе, — это совсем другой Волков. Он снимает маску снобизма и начинает относиться к тебе с повышенным уважением, но потом, по окончании дела, снова внутренне закрывается. Я понял, что он не только управленец, который талантливо или бесталанно ведет кампании, он еще и жуткий интриган, который в рамках первой «Демократической коалиции» (первая коалиция создавалась под избирательный цикл 2015 года, вторая — следующего, особенно в контексте выборов в Госдуму) большую часть времени уделял таким кулуарным интригам и попыткам протащить своих людей на нужные ему места. И это при том, что в самом разгаре была кампания в Новосибирске, а там, судя по твиттеру, нужно было постоянно держать руку на пульсе. Но Волков всё же решил бросить кампанию и резко сорваться в Обнинск.
Дорога была чудесная, хоть Волков и водил достаточно неуверенно и мы еле тащились по трассе. Мы ехали на его Volkswagen Tiguan, и Леонид рассказывал, какая это зверь-машина, на которой он приехал с Урала, посмотрев в дороге всю Русь. Волков вообще любил кичиться тем, что он там не просто политический нувориш или представитель перспективного прозападного истеблишмента, а сермяжный мужичок-боровичок, который здесь со всеми жизни хлебнул. У него это получалось, надо признать, весьма неловко. «Не верю!», — сказал бы Станиславский.
В дороге Леонид спросил меня как человека, который непосредственно занимался праймериз в Калуге, что я думаю по поводу региона вообще и той ситуации, которая складывалась после нашего отъезда. Я откровенно сказал, что слышал, будто там появился бывший технолог «Единой России» Зайцев. Это был странный и подозрительный момент от менеджеров «Открытой России», руководивших калужской кампанией. Поняв мой негативный настрой к Калуге, Волков сразу открыл все карты своей ненависти к другому технологу, руководителю по всей калужской области от «Демкоалиции» Виталию Шушкевичу. Конкуренции Леонид никогда не любил, и его понесло. Сколько гадости полилось на Шушкевича! Мол, он обыкновенный аферист, который зарабатывает кучу бабок на Ходорковском, а Ходорковский совершенно не понимает, кого он нанимает на работу. Что такие люди позорят не только «Демкоалицию», но бросают тень и на самого Навального. О Шушкевиче я узнала тогда много нового, но, как впоследствии выяснилось, это была бессодержательная критика. Очевидно, у Волкова к нему была не просто профессиональная неприязнь, но прямо-таки личная ненависть. Волков буквально в руль бил кулачками, когда речь заходила о Шушкевиче. Говорил, что это позор, что это ничем хорошим не закончится, и вообще большая ошибка, что Ходорковский доверяет таким людям, которые приводят потом «черного» технолога Зайцева, который наверняка уже собирает подписи по реанимациям и моргам. Досталось тогда и Марии Бароновой. Я уже не помню, как речь зашла о бедной Марии, но Волков всегда, как речь заходила о коалициях и Ходорковском, сразу вспоминал о Бароновой. Видимо, у него выработался рефлекс: говорим о Ходорковском, подразумеваем Баронову. Леонид кипятился: ты посмотри, это же просто «сумасшедшая тёлка», она еще и делает какие-то заявления. Я молча кивал, а Волков говорил: ну вот ты же видишь все и понимаешь. Сейчас, признаюсь, мне стыдно перед людьми за то, что я в те моменты молчал и кивал, да и, пожалуй, был склонен верить в клевету по отношению к коллегам. В качестве оправдания могу лишь сообщить, что тогда состоял в секте, в которой было только одного «правило бойцовского клуба» - лояльность: думай как все и смотри в ту же сторону, что и все. В этой секте даже такие безобидные, как Шушкевич, или даже полезные, постоянно «впрягающиеся» за несправедливо обиженных активистов, как Баронова, люди становятся «врагами».
По подъезде к Малоярославцу досталось, конечно, и Михаилу Касьянову, и Наталье Пелевиной, и Кириллу Хрусталеву, работавшему в ПАРНАСе и занимавшемуся, помимо прочего, работой в соцсетях. К Хрусталеву у Леонида тоже была неприязнь, а это, напомню, была только середина 2015 года, до скандала с праймериз было еще долго. «Ну что они могут сделать?!», - кричал Волков. Тут меня, конечно, кольнуло, поскольку Хрусталёва я неплохо знал, считал человеком талантливым и достаточно порядочным. Впрочем, и тогда я не возражать Волкову, проявив слабость. Проявлять эмоции или даже очень деликатно возражать в команде Навального значило навсегда получить черную метку. Возражать было нельзя, даже в таких дорожные разговорах.
