На самом деле Леонид Волков прекрасно понимал, что и в Новосибирске всё было, мягко говоря, не так идеально, процесс сбора подписей шёл туго, и могло так сложиться, что, даже собрав необходимое количество подписей, список коалиции на выборы не попадет. Обнинск нужен был как запасная площадка, куда можно будет передислоцировать команду из Новосибирска и сохранить лицо в весьма неудачном сценарии. Волков перестраховывался, и я нужен был как якорь для укрепления в городе. Следовало успешно собрать необходимое количество подписей и, главное, проследить, чтобы кампания Заякина тихо не умерла. Естественно, нужно было избавиться от людей, которые не испытывали достаточной лояльности к нашему крылу. Мы с Волковым быстро поняли, что в обнинском штабе ни к ФБК, ни к Навальному, ни к нашей затее лояльно никто не относится.
Волков меня оставил в Обнинске с заданием провести подробный аудит всех происходящих там процессов и подготовить ему подробную аналитику. Леонид, в свою очередь, пообещал мне выбить деньги из «Демкоалиции», поговорить с Михаилом Касьяновым и Константином Мерзликиным, чтобы поток денег на кампанию Заякина увеличился. Так Волков мотивировал меня остаться в Обнинске. В городе, помимо прочих, работала Дарья Макухина, политтехнолог, которая от коалиции отвечала за местную кампанию. Несмотря на молодой возраст, в ней чувствовался опыт и страсть к работе. У Дарьи была волчья хватка, необходимая в таких выматывающих процессах. Она мне импонировала, хотя я понимал, что придётся с ней поконфликтовать. Макухина, судя по всему, тоже догадалась о цели нашего визита в Обнинск.
Помимо нас город приехал еще Илья Гачегов, человек в тельняшке, который «отбивал» Николая Ляскина у полиции в Кирове в далеком теперь уже 2013 году. Гачегов ранее работал в Новосибирске, но не был глубоко погружен во внутрикоалиционные «разборки». Волков его привлёк, что называется, для количества. Однажды Роман Рубанов спросил Волкова: «А зачем ты вообще его туда притащил?» И Леонид в ответ произнес фразу, которая до сих пор звенит у меня в голове и объясняет многое в кадровой политике, да и личности Волкова: «Он дешевый». Это означало, что ему не нужно платить, что он аскетичен в быту, а считалось, что аскетичный волонтер — это идеальный волонтер, которого не нужно баловать хорошим съемным жильем или нормальным питаем в отличие от бомонда ФБК, жившего в лучших гостиницах и апартаментах.
Когда мы только уезжали с Волковым из Москвы, нам был дан нравственный вождистский наказ от Алексея Навального: «Вы посмотрите, что там с подписными листами. Если их нигде не увидите, ни на столах, ни в руках у сотрудников, значит, никаких подписей они не собирают. Значит, они жулики и только имитируют общий процесс». Это весьма наглядно демонстрирует, какого мнения Навальный был о своих коллегах по «Демкоалиции». Алексей реально допускал мысль, что в Обнинске никто вообще ни черта не делает. Может, там люди не были профи в опции «гнать контент в твиттер», но я быстро понял, что люди там честно работают, звезд с неба не хватают, но Макухина была профессионал. Во многом не хватало ведущих специалистов, юристов, а я как раз формально приехал туда как юрист.
Сразу, когда было решено, что я остаюсь, была поставлена задача по смене помещения штаба: текущее было слишком маленьким. Пришлось мотивировать Заякина, что нам нужен другой штаб. Как мудрые китайцы, мы, то есть Фонд, готовили больший штаб под возможный приезд нашего десанта.
Помимо того, что я поселился в городской гостинице Обнинска, кстати, за свой счет (ещё верил, что всё компенсируют), мне удалось договориться там же об аренде нового помещения. Это была очень успешная операция, о чем я отчитался перед Волковым. Начав знакомиться с процессом, тут же почувствовал сложности — прежде всего с тем, что Зикеева стала тормозить слияние. Плохо работали сборщики подписей, был большой процент брака в подписных листах. Отличались в лучшую сторону только сборщики из Москвы. Тем не менее, все можно было исправлять, находя общий язык. Макухина, занятая в кампании по сбору подписей за партийный список ПАРНАСа по Обнинску, по уму выстраивала процессы. Как оказалось, они действительно общались с Кацем, но, если убрать вождистскую пропаганду, с ним необходимо было сотрудничать. Мы люди примерно одних взглядов и, как минимум на стадии сбора подписей, такое сотрудничество не смотрелось бы дико. Макухина делала всё верно, хоть и против наших, то есть навальновских интересов. Постепенно я стал созывать свою команду, с которой работал в Костроме и Калуге. Но все шло тяжело.
