Я писал Волкову, что сам Андрей Заякин не настроен на кампанию и достаточно легковесно ко всему относится. Он был такой ученый аутист, вечно в себе, витающий в облаках, больше двух метров роста, якобы помешан на науке, хотя в оппозиции на него просто молились, называя «светилом российской науки». Заякин, хоть и не проявлял особой заинтересованности в кампании, но настаивал на том, чтобы Зикеева непременно осталась. Таким образом он хотел сохранить человеческие отношения, и его можно было понять. Но судьба Зикеевой была решена, и Волков настаивал на скорейшем разрешении вопроса. Леонид сам объявил об увольнении. Заякин сказал, что не будет самолично никакого увольнять, тем более Зикееву. Макухина выступила на своей стороне, начались интриги, а мне пришлось уехать на пару дней. Перед этим я выстроил процессы по сбору подписей, мы организовали колл-центр. Впрочем, в моё недолгое отсутствие всё это было сломано, и Заякин самолично оставил Зикееву. Начались скандалы, хотя, мы потихоньку подтаскивали волонтеров из Москвы и разворачивали агитационный процесс. Не пошло.
Но что-то изменилось в планах Волкова. Мы с ним состояли в очень горячей переписке, где также присутствовал и Мерзликин. Волков по-прежнему настойчиво просил убирать не устраивающих его людей, но постепенно у всех появлялось понимание того, что кампанию Андрея Заякина спасти не удастся ни в каких условиях. Впоследствии вышло так, что подписи, собранные по общему партийному списку от коалиции на выборы в заксобрание, даже не понесли сдавать в областной избирком. Были допущены дикие «косяки» в Калуге, что грозило вероятным уголовным преследованием за предоставление подписей очень сомнительного содержания. Посему решили не рисковать. Кампания прошла впустую. А Заякин, видимо, не желая рассориться со всеми окончательно, закончил свою кампанию тихо и без лишних объяснений. Интеллигент всё-таки.
Бесславно завершился Обнинск, рейдерский захват не удался. Отношения внутри коалиции были изрядно испорчены. Многие решили, что в той ситуации я выступил неким киллером от Фонда. На самом деле, это не я был плохой, это были правила игры ФБК, которые устанавливал Навальный. Но с меня это ответственности не снимает, конечно. Я покинул Обнинск врагом многих людей. Ни Зикеева, ни другие бывшие в Обнинске люди мне случившегося не простили. Сам Заякин, кстати, оказался весьма гибким и позже продолжил свое сотрудничество с ФБК. В частности, насколько известно, именно он, а никакой не Георгий Албуров, больше причастен к расследованию по генпрокурору Юрию Чайке и именно он получал всю фактуру.
Когда мы уезжали в Москву после бесславного окончания кампании, Волков уже полностью потерял интерес к Калужской области. Плюс что-то менялось в Новосибирске: не то там появлялись шансы, не то Волков уже был серьезно настроен на Кострому. Там был Илья Яшин, и Фонд считал этот регион более перспективным. Да и Яшина было проще держать под контролем, чем Заякина. У последнего был популярный «Диссернет», а Яшин, помимо самого себя, не представлял особо никого.
Любопытный нюанс. На волне всех конфликтов, когда я еще находился в Обнинске, на меня вышел Кирилл Шулика, полномочный представитель от «Демократического выбора», за которым была частично закреплена Калужская область. Он начал меня мягко «разводить»: давай, ты не будешь устраивать здесь склоки, а просто пойдешь к нам юристом. Тут же предложил улучшенный оклад, на что я, конечно, согласиться не мог, потому что сразу бы потерял всякое уважение в Фонде. Мы были тогда пионерами, и Родину за гараж не продавали.
Продолжалось лето 2015 года. В Москве почти вся жизнь остановилась, коалиция работала в регионах, все волонтеры были заняты в кампаниях. Казалось, что «Демократическая коалиция» цветет и пахнет, но это было на поверхности. Внутри постоянно шла жесткая борьба за лидерство даже в самых незначительных моментах. Но вся внешняя работа проходила спокойно и без эксцессов, если не считать тотальную слежку правоохранительных органов. Впрочем, как мы тогда догадались, это была в целом региональная специфика. Мы в Москве избаловались, считая, что весь беспредел сконцентрирован в столице. А местные уголовные розыски, зачастую не понимая разницы между нами и закоренелыми бандитами, отчаянно жестили, ведь в регионах мы были доселе невиданным зрелищем.
