Уильям расположился в комнатушке на задах спортзала, перед ним лежал список с данными новых игроков. Парни входили по очереди, и каждому он подробно рассказывал о своем колене — о травме, полученной еще в школе, и происшествии под кольцом, имевшем место в его последнем сезоне.
Почти все собеседники спрашивали, как дела с коленом сейчас. Поначалу Уильям отвечал «прекрасно», но затем подумал: «Ведь это неправда, а я торчу в этой душной каморке для того, чтобы своей искренностью подвигнуть ребят на честный рассказ о себе». После этого он стал варьировать ответы: «побаливает», «восстановился не полностью», «до сих пор травма дает о себе знать». Всякий раз парни слегка отстранялись, словно боясь подцепить заразу увечья.
Однако искренность сработала. Юные новобранцы команды рассказывали, что с ними случалось в процессе взросления. Всего пара-тройка из них были целы и невредимы — так, по крайней мере, они заявили: «Не, по нолям, ничего не ломал, видать, повезло». Двое попали в автомобильные аварии по вине пьяных водителей, в результате чего у одного был перелом плеча, у другого образовалась межпозвоночная грыжа. Конопатый парнишка из Оклахомы, окончивший школу, известную своей баскетбольной командой, страдал приступами болезни Севера[23] — сильными болями в пяточной кости, не поспевавшей за быстрым ростом мальчика, который вдобавок нещадно нагружал ногу участием в матчах. Ребята, игравшие в футбол, получали сотрясение мозга. Нахальный первокурсник, представившийся «Первым из первых», пережил разрыв ахиллова сухожилия. У лобастого здоровяка в шесть с половиной футов был хронический подвывих плечевого сустава, о чем он никому не говорил, научившись вправлять его самостоятельно. Новичок из Лос-Анджелеса спросил:
— Колотая рана считается?
— Да, конечно, — сказал Уильям, пытаясь скрыть изумление.
— Пару лет назад я пропорол себе задницу.
После собеседований Уильям выбрался на волю с ощущением всех травм, о которых поведали игроки, на площадке выглядевшие отнюдь не робкими студентами, но атлетически сложенными суперменами. Защитник ставит заслон, прикрывая тяжелого форварда, который, начав движение от щита, отдает пас свободному игроку. Схватка перемежается криками удовольствия от матча высокого уровня. В жизни не заподозришь, что в телах этих способных ребят притаилась боль. Уильям вспомнил печаль в глазах Сильвии и собственные переживания из-за размозженного колена и письма с чеком от родителей. Теперь боль виделась ему черной тенью, сопровождавшей каждого игрока на площадке. Пока что они от нее убегали. И сам он пока что оставил ее позади.
— Они рассказывают не только о травмах, полученных при игре, но и о прочих злоключениях, которые с ними случались, — доложил Уильям массажисту.
— Очень хорошо, — покивал Араш.
— Хорошо?
— Им нужно выговориться. Обычно никто не спрашивает, что да как бывало с ними. Я не ожидал, что ты так здорово справишься. Отличная работа.
Уильям удивился, поскольку массажист был скуп на похвалу, но затем понял, что кому другому эти ребята, пожалуй, ничего бы не рассказали. И дело, видимо, не только в его увечном колене.
Из спортзала Уильям вышел на залитый солнцем двор. Глядя на незнакомых студентов, он не гадал,
Недалеко от университетской библиотеки Уильям заметил старого преподавателя истории, сгорбившегося на скамейке, и подошел к нему.
— С вами все хорошо, профессор? Помощь не требуется?
Старик поднял голову и посмотрел на Уильяма совсем как Чарли из своего кресла.
— А, ты тот самый великан.
— Да, сэр, Уильям Уотерс. Вы сидите на самом солнцепеке.
— Верно, Уильям Уотерс, верно.
Уильям встал так, чтобы закрыть старика своей тенью.
— Я могу чем-нибудь помочь?
— Любая помощь всегда кстати. Присядь-ка, Уильям Уотерс. Немного солнышка никому не повредит.
Уильям подсел к старику. По двору слонялись немногочисленные студенты, оставшиеся на дополнительный летний курс. Уильям слышал прерывистое старческое дыхание. От профессора исходил кисловатый запах. Уильям прикрыл глаза. За ночь Алиса просыпалась по нескольку раз, Джулия, покормив ее, тотчас опять ныряла в сон, а вот ему это уже не удавалось. Он лежал и слушал дыхание жены, шумное, будто ей не хватало воздуха. Чтобы расслышать почти беззвучное дыхание дочки, нужно было пригнуться к ее лицу. Уильям вставал и подходил к кроватке — удостовериться, что малышка дышит.