По утрам причесывая сестру, Джулия смотрела на их схожие отражения в зеркале. «Ты мне нужна», — мысленно говорила она, подразумевая не только Эмелин. Неуемная тоска по всем сестрам не позволяла ей быть избирательной. Вот Эмелин уедет, и бог знает когда они свидятся вновь. Это недопустимо. С первого дня Джулия начала кампанию по переманиванию Эмелин и Джози в Нью-Йорк. Здесь полным-полно детских садов, которые с руками оторвут сотрудниц с таким опытом. А сексуальная ориентация тут никого не волнует. Уже в Нью-Йорке Джулия узнала, что профессор Купер тридцать лет живет с мужчиной. Его друг Донни, приятный человек, всегда в отменно сшитых костюмах, помог Джулии сориентироваться в неразберихе рынка дорогущих напольных покрытий и выбрать паласы для ее квартиры.
— Я не представляю свою жизнь где-нибудь, кроме Чикаго, — сказала Эмелин, когда сестра подняла тему переезда.
Однако Нью-Йорк ей очень нравился, она души не чаяла в Алисе, и Джулия уверилась, что рано или поздно сестра поддастся ее уговорам. Она собиралась переговорить с миссис Лейвен насчет квартиры для Эмелин в том же доме. Вот уж раздолье для Алисы — бегать из одной квартиры в другую. И как будет славно вечером поболтать за бокалом вина — Джулия прям ежилась от удовольствия. Казалось, прежде она тянула воздух через соломинку, а теперь пила большими глотками. Теперь она то и дело смеялась, и Алиса, подражая маме, тоже хихикала, запрокинув голову. «Рядом с сестрой я делаюсь лучше», — думала Джулия.
— Как там Сильвия? — спросила она в последний день гостевания Эмелин.
Алиса была под присмотром миссис Лейвен, и сестры могли часок-другой провести вдвоем. В кухне они пили кофе. Эмелин рассказала про творчество Цецилии и итальянского джазиста, с которым та встречалась. Поведала, как Иззи отыскала тюбик крепкого клея и из всех банок с овощными консервами, что нашлись в кухне, построила небоскреб. Однако ни словом не обмолвилась о Сильвии.
— Похоже, только тебя не взбаламутили мои отношения с Джози, — сказала Эмелин. — Сильвия и Цецилия сперва ошалели, хоть и пытались это скрыть. Что ж, это понятно, я сама была в шоке. Мама, я полагала, взбесится, так оно и вышло. А ты просто рада за меня.
— Я действительно рада. Жаль, ты приехала одна, я бы хотела познакомиться с Джози.
— Я влюбилась в нее нечаянно. — Эмелин уставилась в кофейную чашку. — Было трудно принять, что не мы выбираем, кого нам любить, ибо любовь меняет все.
За время ее визита сестры не раз говорили о решении пары жить вместе. Роза, извещенная о том по телефону, билась в припадке. Сейчас Джулия смотрела на сестру и переполнялась нежностью к ней.
— Ты согласна, что не мы выбираем, кого нам любить? — спросила Эмелин.
— Наверное. А что?
— Знаешь, сначала я расстроилась, да и сейчас еще переживаю. Но… — Эмелин прикрыла глаза, — у Сильвии с Уильямом любовь.
Джулия тряхнула головой, отказываясь верить, и опустилась на стул, полагая, что сестра возьмет свои слова обратно.
— Цецилия психанула. Я тоже. После твоего отъезда жизнь текла спокойно, у всех все хорошо. Ты далеко, но вернешься. Сейчас-то я понимаю, почему они сблизились, хотя стоило сообразить раньше. Их соединила та история.
От шока будто что-то прояснилось в голове, и Джулия вспомнила, что Сильвия невесть каким чудом знала о необходимости искать и спасать ее мужа. Вспомнилось натянутое прощание с сестрой. В телефонных разговорах они делились бытовыми мелочами, словно обсуждали хозяйственные планы на неделю. Однако Сильвия ничего не говорила о своих мыслях и мечтах, хотя в юности именно это было главной темой их бесед перед сном. Что-то явно происходило, и она, Джулия, вероятно, о том догадывалась, но закрывала глаза, не позволяя этой мысли всплыть на поверхность. То же самое было в отношении депрессии Уильяма. И ведь не кто иной, как Сильвия, сообщила ей о его попытке самоубийства, а затем передала его слова о нежелании видеть ее и в дальнейшем быть мужем и отцом. Лишь теперь разъяснилась странность того, что вестником была Сильвия. Ведь Уильям мог сказать все сам, хотя бы по телефону, но он предпочел говорить через Сильвию. Глядя в зеркало, Джулия всякий раз думала: «У Сильвии тоже веснушки, однако не такие заметные» или «У Сильвии волосы послушнее». Сестра была ее неотъемлемой частью, и она думала о ней так же естественно, как о себе. Они с Уильямом спали в одной постели. Он был единственным мужчиной, который видел ее голой. И вот два ее близких человека выбрали друг друга.
Джулия встала и шагнула к раковине. У нее сдавило грудь, а горло, будто засорившаяся труба, не пропускало воздух. Джулия шумно вздохнула. Эмелин подошла к ней и погладила по спине, сестры всегда так делали, если кому-то из них было плохо.
— У них… любовь? — Джулия справилась с голосом, но чуть подавилась последним словом.
Эмелин, прижавшись щекой к ее спине, кивнула. Джулия поняла этот ответ. Она представила Сильвию за библиотечной конторкой и мысленно спросила: «Как ты могла? Я бы никогда так с тобой не поступила».
— Прости, Джулия, — шепнула Эмелин.