Эмелин приехала к сестре в Нью-Йорк, когда Джулия вместе с полуторагодовалой дочкой обитала там уже год. Переезд дался Джулии непросто. С того момента, как она, одна с ребенком, впервые в жизни села в самолет, всякий день бросал ей неизведанные вызовы. Причем не только неприятные. Новизна была в радость, потому-то Джулия и сбежала из родного города, что
Она работала у профессора Купера, где все, от сотрудников до задач, было незнакомо, и пыталась обустроить свое временное жилье. «У нас с тобой впереди полгода, — напевала Джулия, убаюкивая дочь, — мы привыкнем». Они жили в пустующей квартире миссис Лейвен, одной из флоридских подруг Розы. Вместо квартплаты Джулии вменялось в обязанность поливать обширную коллекцию растений. Каждый вечер она с лейкой в руках обходила квартиру и лишь потом валилась в постель. Прежде ей не приходилось вести в одиночку столь полную забот жизнь, рядом всегда была помощь в лице сестер, матери, Уильяма. Теперь же с коляской в одной руке и малышкой в другой она взбиралась по лестнице подземки. Было такое ощущение, что она вечно взмокшая от пота и при этом старается выглядеть презентабельно. Всё на ней: чтобы в яслях дочери хватило подгузников, чтобы счета были оплачены, чтобы в доме всегда имелись детское питание, молоко и чистые ползунки. Алиса исправно обеспечивала стиркой. Тем не менее Джулия была глубоко признательна Манхэттену, который забирал все ее внимание и ничем не напоминал о старой жизни.
Она получила короткую передышку, когда Роза пригласила ее вместе с дочкой провести Рождество во Флориде, оплатив им дорогу. Джулия первой из сестер Падавано отправилась в Майами, и мать с заметной гордостью представляла ее и Алису своим подругам. Отказ Джулии побороться за свой брак вызвал ее громогласное разочарование, но теперь она была в полном восторге от новой жизни дочери: «Джулия работает у важного бизнес-консультанта в центре Манхэттена. Муж мой всегда говорил, что у нее есть мозги и кураж. А малышка просто прелесть, верно?» Джулия была изумлена, как мать переписала истории старшей дочери и мужа — первая уже не числилась в неудачницах, а мнение второго весьма ценилось. Однако ее порадовали одобрение матери и подарки для восьмимесячной Алисы, приготовленные под рождественской елкой. Роза и Джулия позвонили в Чикаго и поздравили с праздником остальных Падавано. Иззи что-то очень серьезно лопотала в трубку, вызвав дружный смех женщин на обоих концах провода.
Весной коммуникационный проект профессора Купера продлили, и он спросил, намерена ли Джулия вернуться домой.
— Мне нравится работать с вами, — сказал он. — Я собираюсь привлечь новых клиентов, поэтому здесь еще задержусь. Но в Чикаго у вас семья, и я пойму, если вы решите уехать.
Джулия вздохнула. Новость не была таким уж сюрпризом, она знала, что заказчик очень доволен работой Купера и проект еще не закончен, но с самого начала настроилась на шесть месяцев и порой ужасно скучала по сестрам и городу, в котором могла передвигаться с закрытыми глазами. Вдобавок хотелось, чтобы дочь, согретая любовью тетушек, играла с кузиной.
— Можно подумать до завтра? — спросила Джулия, и профессор, конечно, согласился.
В тот вечер все тридцать кварталов от офиса до яслей она прошла пешком и в конце пути приняла решение. Манхэттен был дорогой к реализации собственного потенциала, здесь она себя чувствовала проницательной и сильной, какой стала после родов. А воспоминание о себе в Чикаго отягощало и тревожило. Там она была женщиной, у которой возникали неприятности с мужем и которая ошибалась в решениях. Кроме того, с трудом представлялась жизнь в одном городе с бывшим супругом. Уильям официально отказался от дочери, фамилия «Уотерс» исчезла из документов Джулии и Алисы. Но вдруг он объявится на детской площадке, решив посмотреть на дочку? А если произойдет нечаянная встреча на улице? Может, он передумал, что тогда?