Оксана начинает выть еще громче.
Мама вздыхает и садится к ней на кровать.
– Ты будто нарочно все это делаешь, – говорит она. – Будто все тебя злит. А почему? Ты же так хотела домой, когда была в больнице.
– Так скучно было, – отвечает Оксана, перестав подвывать. – Поэтому хотела.
– А теперь что, весело?
– Тоже скучно, – отвечает Оксана. – Но еда лучше.
– А чего бы тебе хотелось? – спрашивает мама.
Оксана задумывается.
– Грибной суп, – отвечает она. – Курочку жареную. Пирог ягодный еще.
– Я не об этом, – говорит мама. – Я о том, как бы тебе хотелось жить.
– А! – оживляется Оксана. – Ну, там… дом большой. Дворец белый с балконами. Лошади чтоб, собаки. И золотое все. Лампы такие большие… и муж красивый.
– Оксаночка, – говорит мама, – ну какие лошади? Вот сейчас ты с нами живешь – тебе нравится?
– Нет, конечно, – удивленно отвечает Оксана. – Ненавижу всех. Лейка эта драная… чтоб она сдохла сука. И дети дразнят, мрази мелкие.
Мама снова вздыхает.
– Ну а что тебе нужно? Другая семья? Детский дом? Еще какая-то больница?
– Сами больницу поезжайте! – возмущенно восклицает Оксана. – Самих лечить надо!
– Ну хорошо. А тебе куда надо?
– Вот Николай мне понравился, – мечтательно говорит Оксана. – Пусть он меня возьмет. Я пол буду мыть ему. У него холодильник есть?
– Какой холодильник?
– Ну, с едой?
– Оксаночка, – отчаянно говорит мама, – везде есть холодильник. Не в холодильнике счастье.
– Нет холодильника детдоме у нас, – сообщает Оксана. – Только столовая. Пришли, поели, ушли. Кто плохо ест – половником по лбу бам! Хлеб если карман – половником бам!
Оксана смеется.
– В московских детдомах есть холодильник, – говорит мама.
– Да?! – поражается Оксана. – Прямо в группе? Большой?
– Не знаю, – говорит мама.
– Ну это надо посмотреть мне, – говорит Оксана и вскакивает с кровати. – Я хочу тогда.
– Чего ты хочешь? – спрашивает мама.
– Детдом пошли!
– Куда пошли? Ночь же!
– Пошли детдом сказала быстро! – вопит Оксана.
Проснувшийся Леша зевает и сонно хлопает глазами.
Две сотрудницы опеки сидят на стульях в детской. Перед ними Оксана. Леша с Яной гуляют с Марком во дворе.
Одна женщина постарше, поплотнее, у нее короткие темные волосы. Другая совсем молодая, улыбчивая, кудрявая.
– Оксаночка, – говорит та, что помоложе, – что же такое случилось? Почему ты вдруг решила, что хочешь в детдом?
– Ненавижу их, – говорит Оксана. – Надоели. Пожила и хватит. Пора мне! Мама любимая пусть гостинцы носит.
Старшая записывает что-то в блокнот.
– Понимаешь, ты ведь не сможешь вернуться в свой детдом, – говорит кудрявая девушка. – Ты же уехала, твое дело нам перевели. Мы только в московский детдом сможем тебя устроить.
– Так а я не хочу туда, – сообщает Оксана. – Там крысы и бьют половником. И МарьАнтонна эта говняная… Я сюда хочу. Тут потому что холодильник.
– Документы вы подготовили? – спрашивает старшая сотрудница у мамы. – Главное, что важно не забыть, – свежую выписку из больницы. Там перечислены препараты, которые Оксана принимает?
– Да, конечно, – говорит мама.
– Вы не пропускали прием?
– Нет, но давать их очень трудно.
– Сами жрите ваши таблетки! – возмущенно восклицает Оксана.
Мама передает стопку бумаг старшей сотруднице, та читает, листает.
– И что теперь? – спрашивает мама.
Женщины переглядываются.
– Если честно, мы сами не знаем, – говорит кудрявая девушка. – У нас не было таких случаев. Будем звонить в департамент, уточнять. Мы вам сообщим. В принципе, мы можем прямо сейчас Оксану забрать, но, наверное, ей нужно сложить вещи?
– Да что там ложить, ну, – сердито говорит Оксана. – Пошли уже!
– Оксана, – отвечает сотрудница постарше, – ты подумай, пожалуйста, еще раз. Сейчас у тебя есть семья, мама. Ты же так хотела в семью, вспомни. Попадешь снова в детский дом – не окажется так, что ты пожалеешь и захочешь обратно? Екатерине Александровне уже не разрешат тебя забрать, мы снимем с нее обязанности твоего опекуна.
– Надоели уже мне разговоры разговаривать тут! – кричит Оксана и топает ногой. – Пошли! Вещи нужны если… сейчас будут вам вещи.
Бежит на кухню, возвращается с пакетом, стремительно запихивает туда все подряд из шкафа.
– Как оформлять-то будем? – спрашивает кудрявая девушка. – По требованию ребенка?
– Да у меня нет ощущения, что ребенок понимает, чего хочет, – отвечает сотрудница постарше. – Если ребенок неадекватен, какие решения он может принимать?
– Это я?! Это вы про меня так?! – возмущенно кричит Оксана. – Это я дура?! Быстро отвезли меня, сказала! А то я… я… мелкого зарежу, вот что! Поганца этого! Как его…
– Алеша? – уточняет сотрудница постарше.
– Точно! Леша! Всё! Сдохнул ваш Леша! Сами виноваты!
– Ну хорошо, – устало говорит сотрудница постарше. – Давай как угрозу другим детям запишем. И вызовем машину прямо сейчас.
– Ох, Оксаночка! – расстроенно восклицает кудрявая девушка.
Оксана широко улыбается. Мама печально смотрит на Оксану.
Мама с Оксаной в большой светлой комнате в социальном приюте. Посреди комнаты – стол, на нем бумаги. Их изучает пожилая чопорная дама. Мама подписывает какие-то документы. Сотрудница опеки постарше тоже пишет.
