– Смотри, ты сам напросился, а потому не жалуйся потом, что рассказ выйдет чересчур долгим! Хотя мне кажется ты меня сейчас хоть днями напролет слушать готов. Так странно, но так приятно, ты бы знал! – хоть он до сих пор и слова не сказал, но между ними будто уже наладился своего рода диалог – Так вот, скажи мне, снились ли тебе когда-нибудь настолько превосходные сны, что ты мечтал в них навсегда остаться?
Гордыня задумался. У него было много разных сновидений: хороших и не очень. Но, признаться честно, не одно из них его более не цепляло, ведь в реальности он видел куда большего дорогого ему и интересного. Однако когда сны подстраивались под реальность и лишь чуточку её искажали, то тогда ему изредка да удавалось наталкиваться на такие версии, в которых он и не прочь остаться.
– Понимаю, крайне объемный и интересный ответ – ответила ему Лень, хотя он опять-таки и слова промолвить не успел – Ну а я вот уже давно стала мечтательницей! Ведь я уже давно научилась подчинять себе сны, а потому теперь с их помощью у меня выходить каждый раз создавать для себя уникальные и потрясающие истории! Только представь, на что способна такая сила!
В целом, звучит неплохо, однако хоть было видно, как рада Лень, когда рассказывает об этом, но её чувства хоть и передавались и захватывали Гордыню, но в то же время он чётко видел в них одну крупную дыру. И хоть словами описать он это не мог, так как не знал, как это всё сказать так, чтобы не обидеть ненароком Лень, но и просто сидеть и молчать он больше не мог.
– Я знаю, что ты хочешь сказать, но, пожалуйста, не надо. Я итак всё понимаю, и всё же… – внезапно, будто в очередной раз прочитав его мысли, начала говорить она.
Однако с каждым её словом, с каждым её жестом, Гордыня всё четче и четче слышал голос внутри себя, который просто рвался наружу. И хоть ему и было суждено погубить эту спокойную утопию, но у него просто не оставалось другого выбора:
– Но почему ты выбрала сны вместо реальности? – столь очевидный, но в то же время непростой вопрос.
Было заметно, как смутилась Лень. Более не в силах просто сидеть в спокойствии, она резко встала, одновременно заставив и Гордыню подняться с её колен, но как только он увидел на её лице желание просто попрощаться и уйти, то рискнул обратиться к ней снова:
– Понимаю, что я, наверное, самый неподходящий человек, чтобы сейчас пытаться что-то донести тебе, ведь даже если я и видел во снах ту реальность, в которой хотел бы жить, то она всегда была в моей досягаемости. Я всегда знал, что проснувшись, я всегда смогу воплотить её в жизнь, чего бы мне это не стоило – начал свою речь Гордыня, пока Лень, с невероятно пронзительным взглядом смотрела в его глаза – Но это вовсе и не значит, что я отрицал те мечты, что сейчас были для меня неосуществимы. Да, рассказывая обо всем этом, я немного тяну одеяло на себя, а потому хочу выразить эту мысль немного иначе. Я бы хотел хоть раз побывать в твоем сне, если ты не против.
Долгое время они лишь стояли внутри этой клетки напротив друг друга. Искренне вглядываясь и замечая каждую малейшую реакцию, они вновь вели тот незримый диалог, вот только он проходил уже настолько далеко от их восприятия, что ни один из них более не мог выразить этого словами. Пока, наконец, Лень не задала один единственный вопрос:
– Но как? – хоть она за столь долгое время знакомства с остальными и успела научиться понимать их с полуслова, так как даже во сне предпочитала изредка наблюдать за ними с помощью ворон, но то о чем просил Гордыня было пока вне её понимания.
– Запутал тебя, наверное, но, на деле, я не прошу о чем-то сверхъестественном – после этих слов он нащупал заветную вещь в кармане и протянул ей – Я уже несколько дней следил за танцем твоих ворон, и только недавно понял, что они рассказываю какую-то историю! Я решил начать записывать её, но пока так ничего и не понял. Не знаю, возможно ли это, но не могла бы ты написать мне о своем самом интересном и захватывающем сне? Ведь если и бросаться прочь от скучной действительности, то только в пучину тайн и приключений, я прав?
Внезапно места в клетке начало становиться всё меньше, вороны проснулись, вытолкнули Гордыню прочь, а потом на время закрыли собой Лень, которая в этот раз в крайне непривычной для неё умиротворённой позе, снова погрузилась в сон. Какое-то время Гордыня и сам не знал, как реагировать на такое, пока один из черных клювов вдруг не высунулся наружу и не протянул ему листок. «Приходи сюда в тоже время завтра. Я не уверена, что тебе будет интересно, но, думаю, у меня всё же найдется одна такая история!» – вот что было записано на том клочке бумаги. Даже прочитав его, Гордыня всё равно еще какое-то время стоял и приходил в себя, ведь лишь теперь для него всё вернулось в норму, а потому его никак не покидало сильное чувство, что он заново проснулся. Тщательно протерев глаза и слегка ущипнув себя, он, однако, согласился с Ленью и направился к себе в убежище.
