Еще немного покрутившись вокруг Обжорства, и чуть ли не под лупой разглядев его ротовую полость, оба лишь молчаливо покивали друг другу и покинули своего удивленного брата, разойдясь по комнатам. Оставшуюся часть дня оба, уже отдельно от друг друга, пытались вымучить из себя хоть какое-то решение, но додумывать всё пришлось уже во сне.
– Придумал что-нибудь? – спросил у Жадности заспанным голосом Гордыня рано утром следующего дня.
– Есть идея, но надо будет еще проработать – ответил тоже только проснувшийся и еще не успевший переодеться из своей звездной пижамы, Жадность.
Вот в таком полусонном варианте они всё же умудрились вломиться в комнату Похоти, перед этим разбудив её раньше положенного настойчивым стуком в дверь. За это они надолго попали, выслушивая многочасовую лекцию от своей злой младшей сестры по поводу надуманных ею стандартов моды и стилей причесок. Оказалось, что они с Гнев занимались натуральной магией каждый раз, когда дело доходило до укладки волос: мальчишкам пришлось в добровольно принудительном порядке ознакомиться со всеми многочисленными приборами и примочками используемыми для идеальной заботы о волосах. Удалось ли им хоть что-то из этого всего неудержимого потока информации запомнить и понять в их разбухшем состоянии? Ну, всё стало понятно как только Страсть с криками и приговорами чуть ли не пинком выгнала их после того, как они только попытались прикоснуться к её волосам.
– Ты хоть что-то понял? – спросил у Гордыни Жадность, пока они оба стояли, глядя на закрытую дверь перед ними.
– Я пытался сделать всё так, как она и объясняла, но, видимо, что-то пошло не так… – с грустью ответил Гордыня – Оказывается для них это целая наука!
– Думаешь, у нас удастся сделать что-то по этому поводу?
– Пока можем перейти к другому делу, а сюда вернуться после того, как разберемся с остальными.
На том и порешили. Остаток дня было решено посвятить клетке Лени. Но и тут всё оказалось непросто. Вороны ни с того ни с сего находились в такой фазе, что атаковали любого, кто осмелился бы прикоснуться или слишком близко приблизиться. Видимо, им двоим не повезло несвоевременно попасть в такой сон Лени, в котором она разыгрывала какой-то ожесточённый бой или удерживала замок от осады. Но, прогорев в этот день с одним делом, они решили более не упускать возможности и настоять на своем.
– Пусть всё решит эта монетка – Жадность вдруг достал из своих закромов почти заржавевший железный осколок.
– … – в голове Гордыни всё это уже начало потихоньку приобретать очертания напряженной дуэли между двумя невероятно истощенными бойцами, где от удачного исхода броска будет зависеть чья-то жизнь.
– Вот это будет орел – указывая на более чистую половину, произнес Жадность, явно находясь под похожим впечатлением – Ну, а для этой стороны лишь остается быть решкой.
– Какое презренное отношение, а ведь она тоже является одной из сторон и имеет схожие шансы победить – снова играя роль, произнес суровым голосом Гордыня.
– Но будет ли публика довольна, если такое грязное ничтожество победит? – надменно ответил Жадность.
– Публика, публика… Ты уже давно попутал границы, Жадность. Неужели ты готов на всё, ради этой жесткой незримой толпы?
– Тому, кто всю жизнь провел в монашеском одиночестве, не понять того, кто оказался заложником своей среды, Гордыня. А потому не смей судить мое решение!
– Значит, ты с самого начала выбрал сторону? Так к чему тогда весь этот фарс? Покончим с этим!
Монетка взлетела вверх, незримые удары двух бойцов наполнили округу, но ни один из них не пал их жертвой до тех пор, пока кусок железа не приземлился. Решка.
– Это конец, Гордыня! – злорадно смеясь и оттирая от крови невидимый клинок, произнес Жадность и перешел на противоположную сторону от клетки.
Эх, было обидно, что монах ста кулаков решимости, Гордыня, проиграл, но бой был честным, а потому ему теперь предстояло выступать в роли приманки в плане Жадности. Снова лишь кинув утвердительные взгляды друг другу, они решили на сегодня всё же разойтись, дабы не пораниться раньше времени. Но у Гордыни теперь явно возникла еще одна головная боль.
– Так, прошу, скажи мне, что хотя бы в этот раз у тебя всё готово и четко отлажено? – устало спросил Гордыня, когда они встретились на следующий день на кухне.
– Хочешь сказать, есть ли у меня рецепт? И достаточно ли я тренировался, дабы его исполнить? – такая уверенная насмешка внушала в Гордыню уверенность, впервые с того момент, как они начали всю эту подготовку – Но и тебе есть место в этом плане, помнишь? А потому сейчас и тебе придется немного поднапрячься!
– Но что за блюдо мы будем готовить, шеф?
– Овощной суп!
– Фу!
– Никое это не «фу!», разве Гнев не учила тебя, что это полезно?
– Да ты же сам первый от него нос воротишь!
– Поймите, подмастерье Гордыня, у нас просто нет иного выхода, ведь если запороть все остальные этапы мы еще можем, так как всё это можно перенести и выполнить позже, то вот оставить всю семью голодными на целый день – это великий грех!
